Казнить!
Шрифт:
– Вам легко говорить, а нога то болит у меня ! – возмутился я.
– К стати – о ноге… А ну ка пошевели пальцами ? Я пошевелил. Пальцами… Руки… Доктор весело ухмыльнулся, распространяя вокруг себя запах дешевого алкоголя – скорее всего самогона:
– Не придуривайся. Ты понял о чём я… Я протянул руку; осторожно пошевелил пальцами рук пальцы на больной ноге… Поморщился…
– Болит, доктор… Но не так сильно… - обрадовался я.
– Возьми… - эскулап покопался в своём саквояже; достал кусок бинта и сунул мне в руки – замотай туго лодыжку. Ночью старайся её не тревожить…
– Спасибо доктор – с меня причитается ! – бодро воскликнул я.
– Надеюсь на вашу порядочность юноша… - ответил он…
Троица покинула меня, а я остался сидеть – ждать продолжения. И оно не замедлило явиться. В виде молодого лейтенанта милиции. За ним в спальню снова вошли Алишер и староста.
– Степанов ? – строго спросил лейтенант. Я молча кивнул, разглядывая его во все глаза заинтересованным взглядом…
– Почему в спальне лежим ? – изо всех сил стараясь быть строгим, властно – как ему показалось, спросил лейтенант.
– Ногу подвернул в обед; мой друг меня дотащил до спальни… Пролежал здесь – пока доктор не пришёл… Вывихнул ногу; доктор пришёл, вправил. Но всё равно болит, хоть и не так сильно. Доктор сказал - завтра целый день лежать… - поведал менту свою историю.
– И никуда не выходил ? – впился в меня подозрительным взглядом лейтенант. Я насупился; процедил сквозь зубы:
– Вы ногу подворачивали ? Нет ?! Когда подвернёте – поймёте, что никуда идти не сможешь – разве что прыгать на одной ноге !
– Обувь твоя где ?
– не обращая внимания на моё возмущение, спросил лейтенант. Я осторожно перегнулся; достал из под кровати свои башмаки; поставил на пол. Лейтенант присел; осмотрел подошву; достал из кармана френча торчащую палочку и приложил к подошве. Палочка была длиннее на полтора сантиметра. Так же молча он порылся в тумбочке; и, выпрямившись, приказал властно:
– Вставай ! Я молча встал. Он отогнул матрас; ощупал его весь; ощупал и подушку. Посмотрел на меня подозрительно и вышел…
– А чего это он ? – удивлённо спросила Соловьёва.
– А ты догони его и спроси – чего это он ? – раздражённо буркнул я…
– Да ладно тебе Миша – не злись… - виновато сказала староста…
А вот третье посещение… Не то, чтобы оно меня испугало – скорее насторожило; напрягло и даже очень ! Когда дверь открылась и на пороге замер, осматривая цепким взглядом, капитан милиции – сердечко, непроизвольно застучало сильнее ! Пока он шёл ко мне – постарался успокоиться. Вроде бы удалось. Капитан подошёл, окинул меня заинтересованным взглядом. И спросил негромко – вроде как с ленцой:
– Ну что парень… Расскажешь нам – как и за что ты избил своих товарищей по школе ? Кому это нам ? А… - за порогом – около двери стояла директриса и староста. Помотал в ответ головой…
– А чего так ?
– весело спросил капитан.
– А что мне рассказывать – я их не избивал ! – попытался изобразить возмущение в голосе. – Вы их видели: один Колюня чего стоит ! И они всегда впятером ходят ! Да они меня по стенке размажут !
– Ну… - не всегда… - возразил усмехаясь мент – ты же один
– Я его не валил ! – искренне возмутился я – он сам упал ! Он наверное больной внутри. Может туберкулёзный !
– Здоровый он – доктор его проверял… - продолжал веселиться капитан. И чего это его на смех пробивает: вроде клоунов здесь нет ?
– А я откуда знаю – чего он упал ? Он меня хотел ударить, да промахнулся – я у него под рукой поднырнул и за спиной оказался. Ведь не с того же, что я его рукой по животу задел. И я его не бил – просто задел, когда за спину уходил ! – недоумённо бросил я…
– А как ты его задел – покажи… - заинтересовался капитан. Ага – щас прям вскочу и с разбега брошусь показывать !
– У меня нога больная – доктор сказал лежать до послезавтра… - возразил я, насупясь. Капитан ухмыльнулся, прищурился хитро:
– А как насчёт в туалет ? Неужели столько протерпишь ? И став в один миг серьёзным, жёстко бросил:
– Вставай – не придуривайся ! Вывих тебе вправили ! Придётся встать и показать. Надеюсь не переиграю ?
Встал; морщась и осторожно наступая на "больную" ногу, подошёл к капитану. Встал напротив; чуть согнул ноги… Присел, "пропуская" над собой виртуальный удар; быстро шагнул правой в бок-вперёд, за спину капитану; охнул, чуть присев на больную ногу, а предплечьем и ладонью – как и тогда, мазнул по боку капитана.
– Вот так это было… процедил сквозь зубы, морщась – все это видели… - добавил, уже вполне нормальным голосом.
– Ну ладно: показал – молодец… - кивнул начальник. Но вот мне кажется, что это ты их избил… - небрежно бросил он, направляясь к окну.
Подошёл; с трудом, но уже легче, выдернул шпингалеты; открыл окно и резко повернулся, впившись в меня пронзительным взглядом. Я ответил ему раздражённым, и немного заинтересованным. Капитан отвернулся; открыл маленькую створку; высунулся; протянул руку и провёл пальцами по подоконнику. И вновь бросил на меня быстрый взгляд. А у меня: ничего – кроме заинтересованного взгляда ! Мент посмотрел на пальцы; поднял с подоконника сухой листочек; внимательно осмотрел его и вновь – метнул в меня пронзительный взгляд ! Смотри, смотри… - мне от этого ни холодно ни жарко ! Капитан задумался, глядя в окно; потом закрыл окно на шпингалеты и проходя мимо бросил небрежно, словно давно решённое:
– Одевайся – поедешь с нами… У нас в отделении обо всём и поговорим… Я растерялся – вот это я влип ! Менты этого времени – не НКВДешники, конечно, но и они добрым нравом не отличались…
– Никуда он, товарищ капитан не поедет… - раздался от дверей сухой, лишённый эмоций голос директрисы. Оп - па – у меня защитница !
– Во первых – он больной… Во вторых – у вас нет никаких доказательств его вины… В третьих… - продолжала сухо перечислять моя защитница – он несовершеннолетний… И в четвёртых. Он поднадзорный известного вам ведомства и беседовать с ним, а тем более допрашивать его вы можете только с разрешения надзирающего куратора. Капитан остановился; посмотрел на директрису; потом на меня и улыбнулся директрисе усталой улыбкой, кивнув с пониманием: