Казнь
Шрифт:
Кстати, что там, на дне? Не важно. Голограмма, чистая видимость, будь там вода или камни, или вообще ничего, пустота…
Рек что-то тихо сказал, но ветер унес его слова прежде, чем Ирена расслышала их, и рыцарю пришлось повторить, почти выкрикнуть:
– Мы не пойдем туда!
…Подсолнухи вдоль дороги… новое человечество, дома и дворы, колыбель из прутьев…
Не стоит себя обманывать. Не будет, конечно, никакого нового человечества, но ребенка-то родить надо, там, в теплом доме, для него готовы и кроватка, и пеленки, и…
– Мы не пойдем туда,
…рисковать. Мы и не будем рисковать, Рек, добавила она про себя. Что еще встретится там, на противоположном берегу, в лучшем случае – снежная пустыня, в худшем…
Чем дольше Ирена вглядывалась в противоположный берег, тем настойчивее ей мерещилась цепочка следов на снегу. Наваждение, нет никаких следов, это ветер покрыл снег узорами, это низкое утреннее солнце подчеркивает любую выемку…
Зачем, черт побери, она пришла сюда?! Разве она имеет право на этот выбор? Будь она одна… но внутри нее живет ОН. Она сколько угодно может презирать очаг и крышу над головой, но для НЕГО очаг и крыша – вопрос жизни и смерти…
Сохрани, сказал Семироль. И отдал, по всей видимости, за это СВОЮ жизнь…
Со всем можно смириться и ко всему привыкнуть. Разложить по полочкам, прикинуть на века вперед, ну ладно, не на века, на годы…
Вот он, кошмар. Издевательская веревочка, ведущая… куда? В никуда, скорее всего. Манок. Ловушка. Тест.
Рванул ветер. Гроздь сосулек, висевшая под брюхом моста, будто вымя, тяжело оторвалась, полетела вниз; где она уже видела это? В каком фильме? Мультфильме? Комиксе?!
– Рек…
Он обнял ее. Желая прикрыть от ветра.
– Ирена… не надо плакать.
– Нам ведь хорошо, Рек, – сказала она сквозь слезы. – Мы будем хорошо жить…
Он кивнул, соглашаясь.
– Мы сможем вырастить его…
Вампирьего сына, издевательски подсказал ветер.
Новая гроздь сосулек обрушилась в пропасть.
– Рек… а вдруг там… ВЫХОД?!
Она сама не слышала своих слов – но Рек услышал. Сдавил ее руку:
– Ирена…
– Или нет… ты иди. Не волнуйся, мост… он еще постоит. Только посмотри…
Рек сжал губы. Лицо его сделалось сосредоточенным и жестким – как тогда, перед разгромом маленького рынка на перекрестке…
– Нет. Ни за что.
Он почти не был скользким, вот что интересно. Он резал пальцы; он был безумно красив, низкое солнце преломлялось в толще льда, посверкивали застывшие пузырьки воздуха…
Казалось, он никогда не кончится.
Ирена продвигалась вперед – по сантиметру, по волоску, то на четвереньках, то верхом, цеплялась руками и ногами за малейший выступ. Пропасть совсем не беспокоила ее. Не было ни «сосущего взгляда», ни «зова пустоты» – как будто и не существовало пропасти, как будто невиданной красы ледяной мост пролегал над вощеным паркетом…
На паркет, кстати, очень больно падать.
Вот только палец порезанный, кровоточит. Пачкает ледяное великолепие…
Потом она перестала думать. Двигалась, как насекомое, механически сокращались мышцы, вперед, вперед…
И пришло воспоминание.
Заезжий
На выход.
Она подняла голову.
Рек уже прошел мост до конца. Обернулся, протянул руку…
В то время как между Иреной и рыцарем еще оставался непройденный ледяной путь. Некоторая часть пути.
Все, что думал сейчас рыцарь, в открытую отражалось на его лице. Мучительно выгибались светлые брови; Рек ненавидел себя за то, что не умел уговорить… удержать… смолчать, в конце концов, оставить все как есть…
В ушах у Ирены – наваждение или шутка ветра?! – забренчала развеселая музыка, в которой она неожиданно для себя узнала то самое банджо, сопровождавшее ее путь по развлекательной «Дороге в никуда». Мгновение спустя обращенное к ней лицо вдруг исказилось до неузнаваемости. Рек что-то увидел у нее за спиной…
Лед под ней дрогнул. Вцепившись в мост руками и ногами, она оглянулась.
Причудливое сооружение на глазах теряло блеск, мутнело, покрываясь трещинами. Мост уже не был мостом; переломанный, будто хребет издохшего ящера, он ронял позвонки один за другим – потерявшие друг друга осколки летели в пропасть, беззвучно, по крайней мере Ирена не слышала ни звука, только визг ветра, и бесконечный танец солнца на сколах, на ледяных гранях…
Дорога в никуда.
Моста больше не было. Осколки его веером летели ко дну – если только у пропасти есть дно…
Рек закричал.
Брень-брень-брень, позвенело банджо в Ирениных ушах.
Темнота.
Глава пятнадцатая
…Просто прессованный ветром снег. Произвольные узоры, да еще низкое солнце, подчеркивающее каждую выемку…
Ирена постояла, беспомощно мигая полуослепшими, слезящимися глазами. Что-то странное случилось с восприятием цвета – белое, покрытое снегом пространство вдруг предстало перед ней во всех оттенках красного.
Голая роща. Холмы. Ветер стих… А был ли здесь ветер? Живописная груда валунов… на месте ее дома. Ее вечного дома.
Красный цвет перетек в фиолетовый. В синий; мгла отступила, теперь мир виделся по-прежнему – белым…
Сесть на снег?
Она поколебалась. И медленно пошла вперед.
Скрип, вкрадчиво говорил снег. Скрип, скрип…
Тот, что жил внутри нее, притих.
И в мире стояла тишина. Купол из выцветшего неба, тарелка из блестящих снегов, скрип, скрип…
У подножия холма она поняла, что может думать. Думать без усилий. Отстраненно.