Казаки
Шрифт:
Силы стремительно таяли…
Поднявшись на небольшой пригорок, позволил себе оглянуться. Несколько человек, всего лишь в каких-то пятистах-шестистах шагах, быстро скользили по его следу.
Чуть дальше размеренным шагом шла основная группа не менее чем из десятка человек. Скорее всего, преследовать его решили серьёзно и долго.
А Митяю было худо. Неожиданно сильно начала болеть грудь. Покосившись вниз, обнаружил в своей меховой куртке из двойной оленьей кожи дыру, сочащуюся кровью.
В паху тоже ныло, но он даже боялся взглянуть туда Похоже на то, что трижды достал его копьём шустрый крысятник. В висок, в пах и в грудь. Машинально переставляя лыжи,
Оставалось единственное средство. Ему, как молодому казаку, ещё год назад повесили на грудь патронную гильзу с тайным порошком. Порошок этот готовила старая станичная ведунья бабка Варвара из травяных семян, мускуса водяной крысы и молозива маковых коробушек. В безвыходной ситуации придавало ведьмино зелье человеку силы и ловкость необычайные, но употребить его можно было только раз в жизни. У тех, кто решался попробовать это средство второй раз, крыша напрочь съезжала. Вселялись в такого человека бесы, становился он тогда совсем безумным и жизнь его на этом кончалась. [12]
12
Казачье общество отличается нетерпимостью к юродивым и умалишённым. Люди, проявившие малейшие признаки безумства считались порченными и без всякой жалости убивались. Мясо их поедалось без торжественной тризны. На имя сумасшедшего накладывалось табу и его запрещалось упоминать в разговорах. Примечание автора.
Нащупав на шее шнурок с заветным снадобьем, Митяй вытянул его наружу. Рванул зубами пробку и сыпанул в рот содержимое гильзы. Язык сразу онемел. Спустя секунду, от головы по всему телу стал расходиться жар. В мыслях появилась спокойная уверенность в том, что всё будет хорошо.
Не обращая внимания на приближающихся преследователей, Митяй сбросил недвижимое тело на снег и, не торопясь, перемотал верёвкой безжизненные кисти рук поверх меховых рукавиц-шубенок. Сняв с него лыжи, связал их в одну охапку с палкой-копьем и арбалетом, для того чтобы было удобнее нести. Задрав свою куртку, рванул лоскут от нательной рубахи и заткнул им пузырящуюся кровью рану в груди. Осмотрел низ живота. Здесь не было ничего страшного. Лезвие копья попало в пряжку ремня и, потеряв силу удара, только оцарапало кожу. Повезло, можно сказать!
Погоня, видя, что преследуемый остановился, замедлили движение. Впереди идущие стали снимать с плеч оружие. Митяй расхохотался и погрозил им кулаком. Как пушинку поднял пленника и, накинув себе на шею связанные кольцом руки, повесил за спину. Теперь этот живой щит будет прикрывать его сзади. Прихватив увесистую связку со снаряжением, заскользил по снежной целине. Почувствовав бешеный прилив сил и необычайную лёгкость во всем теле, он бежал на лыжах, не ощущая ни тяжёлой ноши, ни усталости, ни боли…
Время замедлило свой ход и замёршее русло Большой реки показалось неожиданно быстро. Митяй поразился тому, как незаметно для себя он отмахал такое расстояние. Это было спасение. На гладком льду, очищенном от снега ветрами, лыжного следа не сохранится. А скользить по нему на лыжах с металлической окантовкой — одно удовольствие.
Преследователи крошечными точками чернели на горизонте. Оставалось только запутать следы и в удобном месте зайти в спасительную тайгу. А там ищи-свищи его! Похоже на то, что удастся выкарабкаться из этой передряги.
Когда начало темнеть, погони уже давно не было видно. Оторвался! Размашисто шагая на лыжах, Митяй в восторге
ГЛАВА ШЕСТАЯ
К утру Митяй уже достаточно далеко углубился в тайгу и даже подобрал свои запрятанные вещи. Многочисленные обманные петли и зигзаги позволяли надеяться на то, что преследователи, если и найдут его следы на льду Большой реки, в лесу должны будут совсем запутаться. Да и побоятся крысятники сунуться в лес, где на каждом шагу их могла подстерегать засада.
Пленник за плечами изредка постанывал, но Митяю пока было не до него. К своему удивлению он совсем не устал и как заведённый продолжал бежать по тайге. Только жажда и необходимость подкрепиться заставили сделать привал.
Сейчас, когда погоня осталась далеко позади, можно позволить себе часок расслабиться, развести небольшой костерок и даже попить чайку. Сбросив в снег пленника, он, наконец-то, решил обыскать его. С любопытством откинул капюшон с лица и ахнул от изумления. Это была баба!
Теперь стало понятно, почему она не смогла добить его копьем и решила застрелить из арбалета. Для хорошего удара у девки просто не хватало силы. Однако ловкость, с которой она сумела трижды ранить его, удивляла.
Несмотря на то, что лицо было покрыто запёкшейся кровью, во лбу зияла глубокая черная рана, а нижняя челюсть неестественно свёрнута на бок, пленница была очень даже симпатичной. Почти прозрачные веки, с длинными, покрытыми инеем ресницами, слегка подрагивали. Из полураскрытых тонких и красиво очертанных губ поднимался лёгкий парок от дыхания. Похоже было на то, что она уже давно без сознания. Да, крепко с горяча саданул её Митяй! В таком состоянии она, конечно же, не сможет идти на своих ногах. Впрочем, это сейчас почему-то беспокоило меньше всего.
Забыв про всё, он снегом слегка оттёр кровь с лица и решил попытаться вправить челюсть. Как это делается, ему приходилось видеть много раз — в кулачных боях такие травмы не редкость. Аккуратно засунув большие пальцы в рот девушке, он захватил челюсть ладонями, и резко дёрнул вниз на себя. Что-то с хрустом щёлкнуло и миловидное личико перестало быть перекошенным. Пленница застонала.
Глаза её слегка приоткрылись. Увидев склонившееся над ней лицо Митяя, она судорожно задёргала связанными руками и попыталась ударить его ногой.
— Да, ладно, лежи уж спокойно, — расхохотался он и пошёл разводить костёр.
Вскоре на небольшом плотике [13] весело потрескивали сухие ветви, а в большой походной кружке начал таять снег.
Согрев воды Митяй снова подошел к своей пленнице и стал осторожно промывать зияющую рану на лбу. Вид её был ужасен — кровь запеклась по кругу, а между рассеченными краями кожи просматривалась белеющая кость. Если срочно не зашить такую рану, то крысятница долго не протянет — нагноение пойдет, а там и до заражения крови недалеко.
13
Для того чтобы костёр не провалился в глубокий снег и не потух, перед его разжиганием обязательно делается «плотик» — основание из нескольких брёвен на котором разводится огонь. Примечание автора.