Казаки-разбойники
Шрифт:
На борту было восемь человек команды, груз, и за все уплачено из последних денег Луки. Если все это погибнет, то он останется нищим. Правда, есть его доля в хозяйстве, но это уже не то.
Однако эти беспокойства чаще всего перекрывались надеждами на возможную скорую и приятную встречу. И все же в его голове иногда возникали противоречивые, достаточно тревожные мысли, связанные с индианкой. И лишь уверенность в том, что с ней он больше никогда не встретится, успокаивала его и вселяла уверенность.
И все же было
– Что задумался, Лука? – уже который раз приставал к другу Яким. – Чем на этот раз забиваешь себе голову?
– Э, друг! Забот и мыслей хоть отбавляй, а как их все решить? Вот в чем загвоздка.
– А ты брось думать, от этого голова может разболеться. Живи попроще, и никакие мысли тебя не станут тревожить, – оптимистически заметил Яким.
– Не получается, друг. Я уж и так завидую тебе. Ты молодец, а у меня постоянно что-то в голове шевелится и не дает спокойно спать.
– Смотри не свихнись, Лука.
– До этого не дойдет, Якимко! Что я, дурак какой?
– Может, поэтому и можешь свихнуться. Я за тобой наблюдаю, Лука. Не нравишься ты мне последнее время. Книжки почитываешь. Не к добру это. Раньше ты был лучше, понятнее.
– Это потому, что мне не хотелось бы оставаться дурнем. Приходится почитывать. А в книгах заложена мудрость человеческая. Не самому же доходить до всего того, что уже известно.
– Мудрено говоришь. Тебя не всегда и поймешь. От Назара нахватался. Вот и Макей жалуется на тебя.
– А ему-то с какой стати жаловаться? Что я ему плохого сделал?
– Вроде ничего, но говорит, что отдаляешься ты от него. Раньше все советов просил, а теперь сам все решаешь.
– Так время поспело для такого, Яким. Да и чему он может теперь меня научить, коль сам ничего в этой жизни не кумекает? Пустое это.
– Не скажи. Жизненный опыт – большое дело. А у Макея его предостаточно.
– Согласен, но на одном старом опыте далеко не уедешь. Сегодня и здесь у нас другие заботы, для них другой опыт нужен.
После таких разговоров Лука ощущал какую-то пустоту в голове. Он соглашался, что отдаляется от друзей, но ничего не мог с этим поделать. Злился на себя, признавал, что он неправ. Но с другой стороны, друзья уже мало чего могли ему дать в этой жизни. А ее необходимо налаживать.
Но вот как именно, он еще не понимал полностью. И завидовал Назару, который в этом преуспел значительно больше. У того появились знакомые предприниматели, деловые люди, и с ними надо было вести дела и ни в чем не проигрывать. У Луки так пока не получалось.
Три дня спустя суденышко благополучно бросило якорь в бухте Филиппсбурга.
Такое название имел городок, разместившийся
– Я больше не могу ждать, ребята, – бросил Лука, когда маленький ялик уже покачивался у шторм-трапа. – Вы тут развлекайтесь сами, а я на свидание иду.
– Бог тебе поможет, Лука! – напутствовал друга Яким. – Счастливо тебе!
Лука мощно греб, запыхался и лишь у причала стал успокаиваться. Солнце сильно склонилось к горизонту, тени удлинились и жара спадала. Он выбрался на пристань. Народу было мало. Его суденышко не интересовало зевак, а он и не хотел привлекать к себе внимания.
По знакомой мощеной улице он направился к довольно просторному дому Луизы, обдумывая, что сказать при встрече с мужем этой дамы.
Ему открыла темнокожая служанка и вопросительно уставилась на молодого человека. Она что-то спросила на голландском, Лука смутился и заговорил сбивчиво, торопливо. Та его никак не могла понять и спросила на французском:
– Господин хотеть мадам смотреть?
– Да, да! Мадам Луизу. Она дома?
– Мадам траур, господин. Принимать нет.
Эта весть оглушила Луку. Он растерялся, долго молчал, пока не услышал в прихожей голос Луизы. Она что-то говорила служанке. Та повернулась и ответила. Но в это время сама Луиза появилась в дверном проеме, ахнула, привалилась всем телом к косяку и замерла.
– Луиза! Это я, Лука! – Голос молодого человека срывался от волнения. – Я ничего не знал о том, что у тебя произошло! Прости!
Она тяжко вздохнула, оторвалась от двери, бросила коротко:
– Входи, – и посторонилась, пропуская его в дом.
Они молча прошли в гостиную, она вопросительно раскрыла глаза. Они были те же, но в них светилась печаль. Он медленно подошел к ней, спросил тихо:
– Ты не рада? Я выздоровел, все вспомнил и поспешил к тебе. Я постоянно думал об этой встрече. Я так мечтал о ней!
– Дорогой! Фоогт исчез! Погиб в море, и я осталась совсем одна!
– Теперь я с тобой, дорогая! Успокойся! Мы сможем зажить вместе. Как ты захочешь. Только не убивайся. Или ты уже разлюбила меня?
– Я ничего не знаю, Лука! Я и думать про тебя забыла после несчастья. А ты свалился, как снег на голову! О Боже! У меня голова ходит кругами! Я сяду. И ты садись, Лука. Неужели ты опять со мною? В это немыслимо поверить!
– Тогда обними меня, Луиза! И ты убедишься, что я не призрак, а живой, здоровый и любящий, как и прежде!
Он заметил, как она бросила мимолетный взгляд на служанку, ожидавшую приказаний, потом сказала ей зло:
– Чего стоишь, глаза таращишь? Приготовь ужин и подай лучшего вина господину Луке. И не стой столбом! Вон!