Казаки-разбойники
Шрифт:
– Кто это с тобой пришел, Лука?
– Это мой друг и товарищ. Он любезно согласился проводить меня. А то в этих дебрях сам черт ногу переломает. Он хороший парень. Накормите нас, а то оголодали с дороги.
– Оно и видно, – вставил слово Яким. – Исхудал ты изрядно. Мойтесь и садитесь за стол. Сейчас принесут еду.
Она была обильной. Мальчик впервые в жизни сидел на табурете и неловко орудовал непривычной совсем ложкой. Он поглядывал по сторонам, и глаза его были испуганными.
– Он не знает нашего языка, – пояснил Лука, когда
Мальчика уложили на веранде, постелив пару одеял с подушкой, что сильно удивило того. Он тут же заснул – усталость от целого дня быстрой ходьбы свалила его почти мгновенно.
А друзья еще долго сидели при свете лучин и говорили, и говорили.
Утром Лука первым делом пошел на берег смотреть корабль. С ним отправился и Улитка. Тому все было в диковинку, и теперь он постоянно оглядывался, глазел по сторонам, долго стоял и наблюдал, как Яо с Асамом били молотками по раскаленной полосе стали.
Лука был приятно удивлен тем, что судно строилось быстро. И плотник Аман Ларю с живостью в голосе рассказывал, как этого достиг.
– Господин Люк, я долго просил ваших друзей выделить взамен вас хотя бы троих негров. И вот господин Назар дал мне их, и даже больше. Теперь работы у нас движутся быстрее. Ждали вас, месье Люк.
– Да, Аман, я удивлен и обрадован. Скоро можно будет спускать судно на воду, ставить мачты и ладить такелаж. Отлично! Завтра и я примусь за работу. Вот с мальчишкой разберусь – и сюда!
Лишь в конце дня они вернулись в усадьбу. По дороге Лука долго пытался растолковать мальцу, что тому надо возвращаться. Однако мальчишка стал просить не отсылать его и позволить остаться в усадьбе.
Лука долго думал, а потом был вынужден согласиться, видя, как мальчишка умоляет его и жестами, и глазами, и всем своим видом.
Так Улитка стал жить в усадьбе. Он быстро, как и предполагал Лука, осваивал французскую речь, помогал во всех работах, особенно на строительстве судна. Аман принял мальчишку хорошо, помогал быстрее осваивать незнакомую тому речь.
Уже через пару недель судно спустили на воду. Оно покачивалось на мелкой волне, выглядело пока бесформенным обрубком, но скоро уже должно было ощетиниться остриями мачт, одеться паутиной снастей и забелеть парусами.
– Фок-мачта будет нести прямые паруса, а бизань – латинские, – мечтательно говорил Лука. – Вот только где взять капитана? С этим будет осложнение.
– Надо самому подучиться, месье Люк, – отвечал плотник. – Управлять таким суденышком не составит большого труда. И если хотите, то я могу поговорить с одним старым рыбаком в поселке. Он ходил на таком же приблизительно корыте, как и это. Справится легко.
– Было бы хорошо, Аман, – согласился сразу же Лука. – Поезжай
– Я с удовольствием, месье Люк. Давно не был в поселке. Вырос он, наверное. Я слыхал, недавно судно пришло из Франции и привезло поселенцев.
– Тем более будет интересно побывать в поселке. Я в деревне индейцев и вовсе отвык от города.
Лука прихватил с собой и мальчишку. Его назвали здесь Жаном, и он не возражал. Непутевая кличка порядком поднадоела ему. Он постоянно что-то шептал под нос, и Аман утверждал, что так он запоминает новые слова и выражения. И добавил:
– Удивительно понятливый мальчишка! Хватает на лету. Диву даюсь, как этот дикарь может творить такое. Он уже почти все понимает. Но не говорит пока.
– Успеется еще. Научится и заговорит, правда, Жан? – наклонился Лука к мальчику.
Тот утвердительно закивал, не прекращая поглядывать по сторонам.
В поселке решили переночевать в домике плотника. Жана определили в шалаше под огромным деревом, где уже обосновались два сына Амана.
Со старым рыбаком договорились быстро. Хорошая плата сделала свое дело.
Рыбака звали Самюэль Сартан, было ему не больше пятидесяти. Он был совершенно лыс, седеющие космы лишь редкими прядями торчали у затылка. Большие глаза смотрели с прищуром, пристально, в них можно было обнаружить волевые искорки. Этот кряжистый человек с кривыми ногами и короткой шеей, загорелой и морщинистой, был холост и не сетовал на это. К женщинам относился пренебрежительно и лишь иногда готов был пользоваться их телами в отдаленных портах. А такое случалось редко.
Он жил в подобии шалаша, немного более приличном, чем халупы нищих. И без сожаления покинул его, уложив свои пожитки в обширный мешок.
Поскольку с продовольствием в усадьбе было по-прежнему туго, а рыба очень помогла бы прокормиться, Назар разрешил выделить еще трех негров для работ на судне. И теперь дела шли очень быстро. Уже стояли мачты, подтягивали и крепили реи, натягивали канаты, отделывались помещения на надстройке бака и юта.
Женщины спешно плели сети для рыбной ловли, и тут большую помощь оказал Самюэль. Он отлично знал свое дело, получил, хоть и не в собственность, судно и надеялся со временем обеспечить себе приличную жизнь.
В день, когда судно было готово к испытательному плаванию, утроили праздник. Зарезали быка, накупили снеди, выгребли почти все запасы в поселке, и целый день и часть вечера на берегу гремела негритянская музыка, пелись песни, а в клубах пыли отплясывали босые ноги.
Лука и почти все белые, кроме Макея, составили команду судна. Колен стал боцманом и был доволен, снова ощутив под ногами качающуюся палубу.
– Ну, Лука, поздравляю тебя с новой собственностью! – Назар пожал руки друга, а тот, усмехнувшись про себя, подумал: