Казаки-разбойники

Волошин Юрий

Казакам досталось шестнадцать фур, но не все они были с продуктами. Пустые отдали крестьянам, а шесть решили взять с собой. Их нагрузили до самого верха. И после обеда решили отправиться дальше.

Лука подошел к сотнику и неуверенно топтался около.

– Чего ты, Лука?

– Хочу пана сотника попросить.

– Говори, я тебя слушаю.

– Не мог бы пан сотник разрешить отдать одной семье корову и лошадь?

– А чего это ты просишь за них? Это не та ли девка, с которой ты ночью тешился?!

– Она самая, пан сотник. У нее отца убили.

Как им жить теперь?

Боровский подумал немного, потом ответил с сожалением:

– Коровы я дать не могу. Самим нужно позарез. Но вот пару коз и лошадь можно. Это у нас еще осталось. А взамен коровы пусть возьмут мешок муки и мешок зерна. Ты хорошо поработал сегодня! Свалил капитана первым же выстрелом! Тебя можно отметить. Да и потом на твоем счету еще четыре солдата. Бери и порадуй своих новых знакомых.

Лука вместе с Якимом отвели скотину к хате Анюты, узнав, где они живут. А по дороге Яким стянул с воза курицу и гуся.

В убогой хибарке слышался плач. Мать Анюты еще причитала и подвывала, а девушка молча лила слезы, смотрела на мертвое лицо отца и была убита горем.

– Анюта! – позвал Лука, не слезая с лошади. – Вот вам добавок привезли.

Девушка ничего не поняла, но потом сообразила, вышла во двор, приняла подарки, с благодарностью глянула на Луку. У того сжалось сердце от жалости.

– Храни тебя Господь, Анюта, – молвил Лука горестно и неумело перекрестил ее. – Прощай, Анюта, – и помахал рукой.

Он потом еще несколько раз оглянулся. Девушка стояла и смотрела ему вслед. Лицо ее было бледно, измученно и некрасиво.

Глава 4

Целый год казаки Носовича отдыхали, если не считать мелких походов и стычек с отрядами саксонцев и шведов. Казаки и не подозревали, что творится в верхах власти. Полковник Носович, конечно, знал многое, но кто же из казаков осмелится спросить. Да и не интересовали казаков интриги, заговоры и козни власть имущих.

Они с трудом запоминали имена военачальников. И даже генералиссимуса Валленштейна знали лишь по кличке. Здесь его называли Штаниками. Они лишь недавно узнали, что были в непосредственной близости от поля битвы при Люцене, где был застрелен король Швеции Густав Адольф, слишком близко подъехавший к месту схватки.

Паппенгейма, который спас имперские войска в этом знаменитом сражении и коннице которого сотня Луки давала проход, называли Папой. Мало кто знал, что в этой битве и он был смертельно ранен и скончался два дня спустя, будучи счастлив узнать перед смертью, что король Швеции убит.

А генералы в этот период занимались вовсе не военными делами. Они делили должности, требовали наград, денег, земель и переходили из одного лагеря в другой, добиваясь благосклонности императора Фридриха Второго.

А о знаменитом первом министре Франции кардинале Ришелье и вовсе почти никто не подозревал. А ведь именно он направлял политику в этом регионе, пытаясь обескровить Австрию и Испанию, заполучить выгоду и новые территории

за счет ослабления своих главных противников.

Назревал новый очаг войны, Франция готовилась вступить в нее. Ее политики нацелились на Нидерланды, где уже почти столетие Испания никак не могла окончательно закрепиться. Мало того, она постоянно теряла свои позиции, и теперь Нидерланды, поддерживаемые Англией, неуклонно укреплялись и расширяли свои заморские владения за счет ослабленных Португалии и Испании.

А тем временем казаки Носовича ушли походом в Пфальц и далее к Нердлингену, где нарастало напряжение. И теперь даже простые казаки не могли не удивляться, как же это шведы могут спокойно смотреть на успехи католиков Австрии.

Корпус казаков и хорватов под командованием принца Фердинанда, будущего императора Австрии и Священной Римской империи, приступил к осаде сильной крепости на Дунае Регенсбурга.

Понеся небольшие потери при осаде этого города, казаки быстрым рейдом на запад овладели городком Данауверт и вышли на подступы к очень важному городу Нердлингену.

Полковник Носович долго добивался от принца дозволения на глубокие рейды своих казаков по тылам шведской армии. Он боялся, что свирепствующая в осажденном городе чума выкосит его, уже и так поредевшее, войско.

Частично его требования были удовлетворены, и вот сотня Боровского ушла от города и с мелкими стычками просочилась в Швабию. Это герцогство было еще не тронуто войной и благоденствовало, снабжая шведов продовольствием.

До сентября сотня носилась по холмистым просторам Швабии, разрушала, жгла и уничтожала склады продовольствия. Это было раздолье для казаков. Их карманы полнились звонкими монетами.

Весть о поражении шведов настигла казаков Боровского недалеко от Ульма. Приходилось подчиниться положению дел и возвращаться в корпус. Предстояло переходить на зимние квартиры.

– Опять наши казаки будут сосать лапу, – бурчал Лука, узнав о скорой встрече с товарищами. – Говорят, что император задерживает плату. Нам хоть это не так важно, но все же не всем так повезло.

– Это и должно было случиться, – отозвался его сосед. – Где это видано, чтобы казак вовремя получил деньги? Вечные задержки и одни обещания. Хорошо бы сейчас домой. Деньги накопили хорошие, хозяйством можно обзавестись.

– Это верно, друг! Однако контракт еще продолжается. Как вырвешься?

– Раненых отправляют домой, – мечтательно проговорил Михай.

– Нет! Лучше так жить, чем быть поранненым! – Лука сплюнул табак и выбил люльку о каблук сапога.

Зимой поползли слухи, что к весне могут перебросить казаков на запад.

– Франция зашевелилась, – подтвердил слухи сотник Боровский. – Они уже и с голландцами договорились бить испанца, а те – союзники императора Фердинанда.

– Господи, сколько народов на земле живет! – раздался голос казака. – И все воюют! Никто не хочет мириться!