Кайвалья
Шрифт:
Воздух внезапно наполнился прохладой, хотя разгоряченный Ясон не сразу почувствовал это. В гневе он ничего не видел вокруг себя, ломая траву и крича, что больше не хочет ничего знать. Он прыгал, махая руками, пока не наступил правой ногой на что-то пружинящее. Тогда только он остановился и посмотрел вниз – на земле лежал небольшой голубой мячик, усеянный резиновыми шипами. Внутри прозрачно-голубой резины что-то слабо мерцало. Ясон взял его в руку, задумчиво ощупывая тупые иглы и слегка сжимая ладонью. Неожиданно сильная капля ударила его по голове, потом вторая и третья, пока с неба не посыпалось мощным градом, переходящим в бесконечные струи, тотчас вымочившие волосы и одежду насквозь. Он не двигался, просто
– И долго ты будешь так стоять? – раздался где-то справа тоненький голосок. От неожиданности Ясон чуть не подпрыгнул. Он обернулся – в нескольких шагах, стояла девчонка, наверное, ровесница и пристально смотрела на него. Ее глаза были настолько светлые, что казалось их вымыл дождь, оставив лишь черные ободки вокруг радужки, а русые волосы плотно прилипли к голове. Верно, она была очень хорошенькая, но сейчас походила на мокрого, замерзающего цыпленка.
– А ты? – ответил он вопросом, не зная, что еще сказать.
– Я вообще-то выбежала покурить, – пожаловалась она, постукивая зубами и дрожа мелкой дрожью, от чего ее голос стал забавно подпрыгивать – Часто прячусь здесь в траве, но сегодня чертов дождь промочил все мои сигареты и одежду тоже. Думаю, дома меня убьют, если увидят в таком виде. Так что похоже придется шляться по улице до завтра.
Ясон вздрогнул. Он не знал будет ли его искать отец или злиться, что он покинул дом вот так: тихо и без спросу.
– А тебя не будут искать? – поинтересовался он.
В ответ она вдруг звонко рассмеялась. И Ясону показалось, что он впервые слышит такой хороший, чистый звук. Как будто он уже тысячу лет не общался ни с кем и вдруг нашел родственную душу.
– Я называю себя Волчица, а значит могу бегать, где захочу, – перестав смеяться, ответила она, пристально глядя на него.
Они стояли друг напротив друга, дрожа и стуча зубами. Теперь, когда дождь устало отдавал земле последние капли, им хотелось поскорее стянуть одежду, прилипшую к телу и замотаться в теплые, махровые полотенца.
Сейчас, чувствуя изнеможение и что-то еще неприятное в сердце, чему он пока не находил объяснение, Ясон не нашел ничего лучше, чем пригласить ее к себе домой. А она, мокрая и замерзшая, согласилась, что этот план очень хорош.
Ясон зря переживал. Опустошив в одиночестве бутылку виски, отец впал в пьяное забытье и не слышал, как входная дверь тихо скрипнула, впуская сына и его странную гостью.
Они быстро прошли по затемненному коридору и юркнули в небольшую комнату Ясона.
– Ты здесь посиди, я быстро, – бросил ей Ясон и со вздохом пошел в мамину комнату. Там, в огромном резном шкафу, растянувшемся в длину на всю стену и достававшего до самого потолка, который раньше всегда рождал ощущение чего-то сказочного и необычного, он рассчитывал найти свежие полотенца и какую-нибудь свою старую одежду. Когда вещи становились ему малы, мама хранила их какое-то время у себя, а затем они бесследно исчезали.
Не так давно она забрала его почти неношенные джинсы и толстовку. Ясон подумал, что они подойдут Волчице – она была такой худой, что ребра торчали, выпирая из под мокрой майки и при этом сантиметров на пять ниже его.
Дверца из красного дерева тихонько скрипнула, когда он коснулся ее, и открыла доступ к маминым сокровищам. На полупустой полке лежал сиреневый пакет. Развернув его, Ясон увидел свои вещи. Кроме джинсов и толстовки там обнаружилась старенькая футболка, на которой была нарисована рука, сжатая в кулак. Он сунул вещи обратно в пакет и уже хотел закрывать шкаф, как увидел, что в глубине стоит коробка с фотокамерой. Он потянул ее на себя.
Под коробкой что-то лежало. Вблизи оказалось, что это сложенный вдвое тетрадный листок в клетку. Развернув
«Дорогой Ясон, я знаю, что ты рано или поздно доберешься до этой камеры, потому что ты давно просил меня достать ее, но я все говорила «тебе еще рано». Поэтому пользуйся, с ее помощью ты можешь поймать любое мгновение. Навсегда. Не знаю, поймешь ли ты меня, мой сын. Хочу, чтобы ты знал – такое решение не далось мне легко, хотя и не прошу у тебя оправдания. Я много лет жила в клетке, которую сама для себя и придумала, но сейчас, внезапно, пробудилась от этого сна. Поэтому мне нужно время, я уехала и не знаю, вернусь ли.
Но тебе я хочу дать один совет: пожалуйста, всегда следуй своей мечте, верь своему таланту и сердцу. А если у тебя возникнут какие-то сложности или ты заблудишься сам в себе – отправляйся в Индию, там ты найдешь все».
Подписи не было, он представил себе, как она колеблется: ей хочется написать сначала «твоя плохая мать», потом просто «твоя мать», но эти слова остро вонзаются в сердце, лишая сил, и, поборов себя, она не пишет ничего. Он перечитывал это послание снова и снова, пока оно не стало расплываться перед глазами. Желтоватая бумага жадно впитывала в себя его горячие слезы, безразлично слушая всхлипы маленького мальчика. Вдруг кто-то неожиданно обнял его сзади. Прикосновение маленьких ладоней, которые легли ему на живот было теплым, и его кожа мгновенно покрылась пупырышками – он понял, что все еще стоит в мокрой одежде, на которой уже начали сохнуть маленькие островки ткани. Быстро вытерев соленые капли, которые лежали на щеках, Ясон обернулся, отталкивая руки от себя. Волчица стояла, замотанная я в какую-то цветастую простыню. Ее волосы почти высохли и приобрели янтарный оттенок.
– Держи вещи, ты можешь их одеть, пока твои сохнут, – Ясон быстро пихнул ей в руки пакет, – мне нужно самому переодеться. Вернись лучше в мою комнату, а то отец может проснуться и зайти сюда.
Волчица с пакетом медленно вышла из комнаты. Теперь он понял, почему не услышал, как она подходит. Девочка шла аккуратно и на цыпочках.
Ясон посмотрел в шкаф. Ему захотелось достать коробку, подержать ее в руках.
Под крышкой лежал листок, на котором рукой отца было написано: «Теперь она твоя». Ясон достал камеру и ощущая ее тяжесть двумя руками, внимательно рассматривал, а объектив со спрятанными за выпуклым стеклом, черными лепестками, казалось, тоже рассматривал его. Он крутил фотоаппарат в руках – вот щелчок затвора, колесики, регулирующие размер диафрагмы и длину выдержки – он кое-что знал от отца про фотографию. В молодости, до того, как стать владельцем химической лаборатории, его отец неплохо снимал и даже выставлял свои работы на выставках. Но большого успеха не снискал и мама Ясона, вдохновила его на работу по специальности – пойти в химическую отрасль. Это была мудрая идея, денег стало намного больше и хватало на все, даже на посторонних женщин, которые постоянно мелькали в судьбе его отца…
Теперь, держа камеру в руках, Ясон почувствовал странное умиротворение. Ему понравилась мысль, что с ее помощью он сможет навсегда поймать любое мгновение. Словно так он может удержать его навсегда. Эта мысль успокаивала и давала шанс на бессмертие.
Глава 3. Лабиринт и переход
Мелкая дрожь пробежала по телу Ясона. Они подошли к стене, покрытой растрескавшейся зеленой краской и задумчиво ощупали ее.
Иша оглянулась и увидела, что пространство откуда они только что пришли, потемнело. Тогда она достала смартфон, включила фонарик и пошла обратно, а Ясон последовал за ней, мысленно отмечая, что теперь двери в комнаты, из которых раньше шел вечерний свет, подсвечивающий коридор, исчезли. Через какое-то время они снова уперлись в стену. Справа и слева были выходы в коридоры.