Каюр
Шрифт:
– Скажи спасибо, что в женщину не превратил.
Реакция Джякуса на девственное размножение, как он тут же окрестил миксы, была умеренной. Извлечения он тоже воспринял, как нечто вполне естественное. Ибо и сам когда-то развивал эту тему и сейчас нисколько не удивился тому, что кого-то, наконец, пробило заняться этой безумной затеей всерьёз. Так что вся эта антинаучная фантастика большого впечатления на него не произвела.
Вот только он не был уверен, что там ждут - не дождутся, когда мы их вызволим из небытия.
– А кому-то и деиндивидуация предпочтительней, матрица стерта, и теперь его не соберешь.
На это ему холодно возразил не кто иной, как Накир.
– Глупость и трусость, - кратко сказал он.
– Не быть проще, чем быть.
– Пока зверь не стал человеком, и посредством разума не выделил, не отделил себя от природы, пока был частью ее - он познавал ее изнутри в чистом и бескорыстном созерцании, был счастлив и из этого состоянии безиндивидуации переходил после смерти в сходное, - говорил Джякус своим поставленным баритоном.
– Так и нам: приятно вернуться домой после странствий и приключений, после жизни и воздушных мытарств - в абсолютное небытие, туда, восвояси.
– Если не выделял себя из окружающей среды, и не предполагал о своей смертности, то получается, что и не жил. Лобные доли мозга ответственны за индивидуацию. Что поэтически выражено через библейское древо познания. Хочешь возвратиться в исходное бессознательное? Для этого надо стать дурачком. Демонтировать префронтальную кору неокортекса, отказаться от дифференциации я/не-я, стать сразу всем и одновременно ничем. Что-то ты сам не спешишь размазаться по всему сущему, - упрекал Накир.
– Я бы, может, размазался, да депо не велит. Привычка жить долго превращает существование в прижизненный ад. Мафусаилом быть не всем по плечу, а иммортелем вообще швах, - возражал Джякус.
– Многие просто забиты жизнью, им не на что жить вечно, и умереть не дают. Вынуждены воровать или заниматься всяческой проституцией. Или лузеры, чья жизнь - не жизнь, а вечные судороги. За что им такие муки? Словно грешен сразу за всех. Словно не жизнь, а наказание отбывает. Впрочем, тебя я понимаю. Гимн индивидуации и должен произнести такой вот поэт, индивидуированный искусственно. Этакий чокнутый морганатический организм, комби.
– Я из тебя зомби сделаю, - сказал атлетический Накир, прижав к стене изящного Джякуса.
Я тоже разглядел в последней фразе обидную аббревиатуру.
Всю эту неделю я готовился к Тайной Вечере, Джякус входил в курс дела, Гарт упорядочивал дела на службе, а однажды сказал:
– Завтра вернутся Павлов и... и Накир.
– Он всегда запинался на этом имени.
– Ознакомят тебя с твоим последним трипом.
– Каким образом?
– спросил я.
– Сам не знаю пока. Но не зря ж они работали над этим столько времени.
Любопытно, как они справятся с этой задачей. Я прикинул: скорее всего, смоделируют ситуацию, состряпают вип-конструкт и дадут в него окунуться посредством колпака Глиттера.
Так оно и оказалось в конце концов.
Колпаком Глиттера я никогда не пользовался. Я вообще считаю подключение к чужому ментальному продукту глупостью. Тем не менее, существуют и такие индивиды, которые моделируют своё ментальное поле и размещают свой конфигурационный конструкт в Альтернете
Не все, во-первых, психически адекватные. Я даже считаю, что все - не. Во-вторых, многие действуют с определенной целью. Распространяют свое влияние. Пытаются расположить к себе. Влюбить. Втюхать какую-нибудь идею или товар. Да и мало ли чем тебя ни напичкают. Поэтому заниматься этим без вреда для собственной личности нельзя. Можно подхватить чужой менталитет, как своего рода ментальный вирус. Все эти образы, симулякры, выработанные не тобой, могут повлиять на твою личность и иметь последствия. До такой степени, что перестаешь быть собой. Гартамонова взять - этот так перепашет!
Поэтому я до сей поры избегал колпаков.
На Вадима взглянуть: Гитлер все большие территории отвоевывал в его башке, а сам он все более терял от себя истинного. Моим шуточным предложением насчет конструкта маршала Жукова он очевидно не воспользовался. Видимо пребывание Гитлера в нем (а это - в терминах Гарта - механический микс) стало для него необходимостью. Гарт давно отстранил его от работы, он все реже занимал место за нашим столом, а однажды совсем исчез. Хотя мы догадывались, где он находится.
Кстати и колпак, к которому он пристрастился, он именовал Колпаком Гитлера.
Примерно в эти дни он записал:
"Самое ценное - это время. Куски бытия. Фрагменты существования. Мы его вместо монеты чеканить будем. Мы будем им награждать и воздавать".
Имея протез вместо мозгов, воплотить эту теорию в жизнь он был вряд ли способен. Однако теперь-то я знал, что его тетрадью не только я интересуюсь.
Колпак выглядел вполне невинно, внешне похожий на вязанную лыжную шапочку. Вообще рекламировались колпаки всяких фасонов. Ушанка, шляпа, сомбреро, шляпка с перьями, мотоциклетный шлем, парик. Их можно заказать через Альтернет. Зрительные центры, если нужно, блокировались или перестраивались таким образом, что клиент не обращал внимания, не видел окружающего, оно заменялось виртуальным миром. Натягиваешь шапчонку, активируешь конструкт и окунаешься в имитацию, выпадая из реального мира.
Я попросил, чтобы меня оставили наедине с моими будущими переживаниями. Или точнее, с прошлыми. Алик и Накир вышли.
Было опасение, что ребятки привнесли что-то свое, чего в действительности и в трипе не было. Однако, отступать было поздно. К тому ж любопытно.
Я засек время: 21:14. Натянул колпак. Активировал, подключившись, таким образом, к конструкту, моделирующему болотный фрагмент.
Мир расплылся, как если бы я внезапно был поражен близорукостью, а потом и полной слепотой, ибо померкло все.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. ВЫХОД
Вот это, как я считаю, и есть самое главное: не грубая мука телесной смерти, но ни с чем не сравнимая пронзительность мистического мыслительного маневра, потребного для перехода из одного бытия в другое. И знаешь, сынок, это дело нехитрое.
(В. Набоков)
01 ВЫХОД
– Ты плавать умеешь?
– раздался в темноте голос Лесика.
– Да плевать я хотел!
– отозвался Алик.
Рядом как будто пес поскуливал. Далеко в стороне что-то ухнуло.