Кайсе
Шрифт:
Сухие кости, лишенные плоти и сухожилий, трещали и ломались под их ногами.
— У них были скошенные назад лбы и прямые черные волосы — подобный тип лица можно встретить сейчас на севере Китая, в Камбодже, Лаосе, Бирме и в странах Полинезии. Но единственным отличительным знаком принадлежности к племени был вытатуированный голубым цветом полумесяц с внутренней стороны запястья левой руки.
Мост Канфа становился все уже, кости трещали все сильнее, примитивное сознание и память умерших, казалось, были готовы вселиться в их души.
— Название этого племени, после многочисленных переводов
Они подходили к верхушке моста, и продвигаться стало тяжелее, поскольку тот начал раскачиваться.
— Много веков спустя персидский мистик Заратустра [21] натолкнулся на сведения о Канфа и привнес их в свое учение. Согласно его догматам, верующие в него праведники пересекут мост и вознесутся волею хранителя душ на небеса.
21
Зороастр, Заратустра (умер в 563 г. до н.э.) — основатель религии огнепоклонников, согласно которой Бог света борется с Богом тьмы.
— А неверующие? — спросила Челеста.
— Проход через мост, по Заратустре, — это испытание. Нечто вроде посвящения в веру. Символ борьбы за душу человека. Остальное легко домыслить самому. Нечестивцам не дано пройти этот мост. В центральном пролете их должен встретить демон из Ада и сбросить вниз.
Впереди что-то мелькнуло, и Челеста слабо вскрикнула.
На их пути выросла мужская фигура в маске — выпяченные, навыкате, глаза, надбровные дуги неандертальца и отвратительно искривленные в улыбке губы. Было в нем что-то от насекомоядного, вызывающее непроизвольный страх и брезгливость у всех нормальных людей. Рука Челесты напряглась в ладони Николаса. Он сжал ее сильнее, инстинктивно чувствуя, что, потеряв непосредственный контакт, они лишатся каких-либо шансов перебраться через мост Канфа.
По пульсации Тау-тау Николас, еще до того как они ступили на лестницу, ведущую к лоджии, был почти полностью уверен, что их ожидает. Это ни в коей мере не страшило его — наоборот, он был заинтригован и ему не терпелось разрешить эту загадку. В свое время, читая размышления мистиков об основах Канфа, он считал их доказательства относительно связи Канфа с Тау-тау или другими формами магии, известными по настоящий момент, не совсем убедительными. Секта в Мессулете была объектом пристального изучения адептов Тау-тау, однако сведения об этих древних магах были весьма расплывчаты и противоречивы.
Его заинтересовал также тот факт, каким образом это привидение — мост Канфа — появилось здесь, в Венеции. Загадочно и непостижимо. А не вспоминала ли Челеста скифов во время их той первой встречи в Кампиелло ди Сан-Болизарио? Ведь скифы тоже, еще до времен Заратустры, практиковали древние магические ритуалы Месалофа. Судя по ее словам, скифские племена были одними из основателей Венеции.
Николас взглянул на демона в маске:
— Я знаю, чего ты хочешь, — бросил он. — Но ты этого не получишь.
— Ты абсолютно ничего не знаешь, — донесся глухой и гулкий голос из прорези
Николас начал концентрировать ментальную энергию, затем резко оборвал ее поток. Сработал инстинкт — он нащупал причину возникновения моста Канфа. Силы Аксхара, полученные им во время учебы у своего сенсея Тау-тау Канзацу — учителя и непримиримого врага, обреченного им же, Николасом, на неминуемую гибель, необходимо было запрятать поглубже. Как бы ему сейчас хотелось владеть Сюкэн, ощущать в себе обе полусферы Тау-тау — Аксхара и Кшира, ибо в этом случае он был бы лучше подготовлен к грозящим им смертельным опасностям.
Отпустив руку Челесты и пригнувшись, Николас ринулся на демона. Имитировав атаку справа, он провел стремительную атаку атеми — основной боевой прием в айкидо, удар ногой с разворотом и выпрямлением корпуса.
Демон ловко увернулся.
Николас провел еще один атеми, целясь правой ногой в пах. Как только незнакомец наклонился, чтобы парировать удар, Николас перенес вес тела и влепил ботинок во внутреннюю часть его колена. Одновременно локоть Николаса вписался в правую почку демона.
Теперь Николас оказался за спиной своего противника. Как только тот вновь повернулся к нему лицом, Николас попытался нанести удар прямой правой, но промахнулся, однако все же сумел затем достать противника еще одним атеми по незащищенным нижним ребрам.
Незнакомец сделал резкий выдох, и Николасу показалось, что его с головой окунули под воду. Легкие судорожно хватали воздух, казавшийся гуще ила. Барабанные перепонки вот-вот должны были разорваться.
Николас понял, что произошло. Адепт Тау-тау сконцентрировал психическую энергию, дав импульс мембране кокоро в центре мироздания. И именно колебания этой мембраны они «слышали», заходя в особняк, подспудно ощущали ту магическую силу, в результате действия которой и возник мост Канфа.
Все встало на свои места — не было никакого демона из Зороастрийского ада, был тандзян, последователь Тау-тау, которого, как правильно и предполагала Челеста, послали убить Оками.
И, что самое странное, он владел некоторыми тайными чарами Мессулете.
Николас ощущал непрерывный ритм биения Тау-тау, ритм, гипнотически действующий даже на него, однако он не хотел пока подключать собственную энергию, решив придерживаться методов физического воздействия на преследователя, одновременно с этим перекрывая каналы, через которые тот мог бы влиять на его психику.
Однако кроме Тау-тау сюда примешивалось еще нечто, и сквозь биение кокоро Николас явственно чувствовал присутствие какого-то паразита — растения, питающегося соками своего «хозяина», — видимо, древняя магия Мессулете и являет собой подобие ползучего, жиреющего организма, источающего мерзкий запах разложения.
Челеста в ужасе взглянула на вцепившихся друг в друга мужчин — мускулы, вскрики, пот, неимоверное напряжение сил. Она очнулась от оцепенения и бросилась на помощь Николасу. Приблизившись к ним, Челеста ощутила порыв холодного ветра, но не кожей, а сознанием. Отпрянув, она догадалась — это поединок не только физических, но и духовных сил.