Кайрос
Шрифт:
Встав со стула, она попыталась изобразить искреннюю улыбку на прощанье. Ведьма в ответ отмахнулась толстой рукой.
Уже на выходе из комнаты она услышала позади себя старческий ехидный голос.
– Если принц всё-таки не появится… Ну мало ли что бывает. Ты приходи, не стесняйся, будем разбираться ещё с твоими подругами, они тебе добра не желают. А дорога будет длинной.
– Дорога куда? – в её планах вовсе не было никаких поездок, поэтому девушка решила переспросить.
– Дорогуша, карты – это язык символов. А не географических координат, – заплывшая шея повернулась в сторону стоящего в углу дырявого глобуса.
Лунара простодушно
– И следи за новостями и акциями на сайте!
Мелисса проводила её вниз. Девочка нетерпеливо ёрзала на месте, крутилась вокруг себя, пока Лунара надевала куртку. Уже взяв ручку в ладонь и собираясь открыть дверь, девушка поняла, что её кто-то опередил. Дверь распахнулась. Ледяной сырой воздух и свистящий ветер словно окатили холодным душем. Захотелось скорее очутиться дома под тёплым одеялом. На пороге под дождём в голубом лёгком плаще-дождевике стояла старушка лет семидесяти. Седые волосы были высоко забраны в пучок, локоны белоснежных волос, выбившиеся от непогоды из-под тугой резинки, свисали небрежно по бокам круглого лица. Любопытные серые глаза внимательно всё оглядели. Старушка вбежала в узкий коридор и просипела, стягивая с себя грязные мокрые галоши:
– Давненько я такого потопа не видела. А повидала я их на своём веку немало.
Хихикая себе что-то под нос, она тут же принялась обмывать галоши в стоящем рядом тазу. Мелисса помогла бабушке снять шуршащий плащ-дождевик и повесила его на крючок с одеждой.
– Ба, ты опять долго гуляешь, доктор запретил тебе самостоятельные прогулки дольше часа. А ты опять за своё!
В комнате послышался чей-то кашель, словно опомнившись, девушка побежала назад. Из комнаты под лестницей послышался снова голос Мелиссы, уже более добродушный и дружелюбный. «Видимо, она крайне милая девочка исключительно со старшими, с остальными включает заносчивую хозяйку», – подумала Лунара, вспоминая каким взглядом та одарила её с порога.
– Мадам Мия ждет вас. Оплата при входе. Пойдёмте, я провожу вас наверх.
Пара очередных клиентов прошла следом за девочкой по лестнице. Симфонический оркестр из завываний и барабанной дроби по крыше и козырьку крыльца заглушал звуки скрипящих под ногами половиц. Раскат грома и молнии за окном на миг осветил ярким зигзагом тёмно-серое небесное полотно. Старушка, приподняв бровь, взглянула на Лунару и потянула её за рукав:
– Детка, не думаю что тебе следует выходить туда прямо сейчас. Пойдём, моя дорогая, выпьешь со мной чаю, а как гроза поутихнет, отправишься назад к себе.
Поёжившись, представляя путь по грунтовой дороге обратно до остановки под ливнем, Лунара согласилась. Кухня располагалась на первом этаже слева от лестницы, к ней вела высокая бело-молочная дверь. Это была просторная, но в то же время небольшая комната с подвесным потолком, казавшимся очень высоким, благодаря стоящему посредине низкому круглому столу и расставленным вокруг него небольшим табуреткам. Совсем крохотные, словно детские, они смахивали на небольшие лавочки, а деревянная резьба в виде рыбок на трёх ножках незатейливо дополняла не без того легкомысленный образ утвари. Светлые хлопковые занавески были прикрыты, но это не мешало им впускать в комнату естественный, хоть и не очень яркий свет. Напротив кухонного гарнитура стоял высокий плетёный светло-коричневый диван, располагающий к отдыху и непринужденной дружеской беседе. На керамической раковине стояли кофейные чашки с блюдцами и наполовину недопитая кока-кола лайт. С кухонного гарнитура свисали
Женщина направилась к чайнику, стоящему под шкафчиком, кнопка на подставке вдавилась в корпус. Электрический прибор издал протяжный вой и со свистом принялся подогревать воду. Конфеты и баранки, добытые с самых верхних полок, уже лежали на столе. Старушка торопливо их сортировала в блюдце, раскладывая по краям.
– Вон ту сможешь достать?
Она указала пальцем на стоящую на самой высокой полке белую большую банку. Привстав на цыпочки, Лунара еле дотянулась, но в конце концов зацепилась пальцами за банку и сняла её вниз. В банке оказался тяжёлый крупный мармелад.
– Моя слабость, – пояснила старушка, расставляя на столе чайные приборы, – они мне запрещают есть сладости, но когда ж им за мной уследить, – она улыбнулась одними уголками губ и, довольная, причмокивая своей хитрости, принялась за розовый желейный ломтик.
Кола под неодобрительным взглядом бабушки была беспощадно вылита в канализационную трубу через раковину.
– А сами эту гадость пьют.
Лунара улыбнулась, усаживаясь на ажурно плетёный диван из ротанга. Под весом девушки он заскрипел и покачнулся, но быстро притих, сохранив свой аристократичный молчаливый вид.
– Меня зовут Аламия, – представилась, наконец, старушка, расставляя чашки с блюдцами на маленьком журнальном столике возле дивана. – Но ты можешь звать меня так же, как и мою сестру, – просто Мия и без всяких мадам. Мы обе откликаемся на это имя, – она опрокинула заварочный чайник носиком в чашки и разлила горячий чёрный чай.
– Лунара.
В воздухе запахло бергамотом, кипарисом и мятой. Последняя особенно расслабляюще подействовала на Лунару уже с первого глотка. Чай был очень горячим, только это останавливало от того, чтобы не выпить такой вкусный напиток целиком и сразу. Девушка отставила чашку назад в блюдце.
– Лунара, значит. Лунная дева, – улыбка блеснула на загорелом лице. – Ну… – потерла ладони друг о друга Аламия. – Это, конечно, не мое дело, но как я могу не спросить, что забыла столь юная леди в этом доме ворожбы. Должно быть, пришла погадать на любовь? – в тоне её голоса угадывалась то ли насмешка, то ли смесь сарказма и всепоглощающего женского любопытства.
Лунара поджала губы и покачала головой. Веки, как и воспоминания о той ночи, были тяжелы. Глаза пришлось почти прикрыть, глядя через свои ресницы куда-то перед собой, девушка перевела дыхание.
– Я хотела поговорить о том, что со мной произошло, – она не знала, как начать, и сомневалась, стоит ли пугать бабушку в её возрасте своим рассказом. Прекрасно понимая, что возможности кому-то рассказать об этом больше может и не быть, она всё же приняла решение продолжить. Вряд ли она собирается делиться этим переживанием где-то за пределами этого странного, набитого амулетами, дома. – Меня, кажется, хотели убить, – тон её голоса стал очень низким. – Чародей и какая-то девушка.
В воздухе повисла пауза.