Кайорат
Шрифт:
— Ну, давай без громких заявлений. Ты работаешь на своего хозяина, а я на своего. В конечном итоге, все зависит от потребностей. Есть история. Есть игроки. Есть сюжет. Не хватает фрагментов. Я хочу недостающие кусочки найти. Зачем Фифнир взял в плен Осириса? Точнее, откуда он знал, что ожерелье у него?
— Надо не с этого начинать, — перебил Осирис. Он сидел на песке, скрестив ноги. Кожа икуба поблескивала на солнце, волосы торчали во все стороны. Но только в этот раз при нем не оказалось многочисленных амулетов и мешочков. Пилон помотал головой:
— Немного честности?
— Ты прекрасно знаешь, что такое кодекс. Но после всего
— Почему тебя? — спросил я.
— Волкодлаки очень суеверны. А потом, все знают о моей репутации неудачника. Она хорошо помогает, если честно. Хотя да, проколы случаются. Спросите у Тильды, почему выбрали именно меня. Беда в том, что заказчик и Фифнир не смогли договориться о цене. Что не поделили, не знаю. Да только волк решил подстраховаться и предал. Решил, что так надежнее, если я побуду какое-то время в качестве живого трофея. А он пока определяется, кому продать ожерелье — своему заказчику или волкодлакам. Все жадность. Думал, прибуду к нему, неся на блюдечке ожерелье, но я успел его скинуть. Надеялся на вас. На сообразительность Пилона и твою дружбу, малыш. И ведь не ошибся. А вот кто этот мстительный заказчик и что стоит за ожерельем, не знаю.
Тильда прижала уши к голове. Думаю, испытывала изрядные сомнения. Наконец, кошка недовольно произнесла:
— Пилон, ты хочешь, чтобы я рассказала информацию, которая дорогого стоит. Но с чем останусь я?
Конь потряс мордой, фыркнул и довольно дружелюбно ответил:
— Знаешь, могу рекомендовать тебя кое-кому. Правда, придется сменить общество. Ты ценная сотрудница. Я конечно корыстен, но для подружки могу и постараться.
Тильда сощурилась:
— Ага. Дружба дружбой…а тапки врозь. Нет. Клянись, сладенький. Дай нерушимое слово при свидетелях, что озаботишься моей дальнейшей судьбой и поможешь устроиться на новом месте. Не бросишь в трудную минуту и не подставишь.
— Фи, — дернув ухом, произнес Пилон, всем видом выражая оскорбленное достоинство. Осирис не сдержался и хмыкнул, за что был удостоен неприязненного взгляда. Пожевав что-то, конь сосредоточился на копытах. Мы терпеливо ждали. Я подумал, что Пилону нелегко пойти на уступки. Он ненавидел покупать свинью в мешке, и я понимал почему.
— Тильда, беру ответственность за твою жизнь. Даю нерушимое слово при свидетелях. Пилоне и Осирисе, — произнеся речь, я понял, что все трое недоуменно уставились на меня.
— Мааалыш, — протянул Пилон. Тильда удивилась не меньше и не смогла скрыть сей факт. Принявшись усердно намывать мордочку, она буркнула:
— Последний раз влипаю в подобное безобразие. Куратор, который поручился за кошку! Ладно. Чего уж, слово сказано. Заказчик — дракон.
Мы скромно молчали, ожидая продолжения. Если быть точным, спокойным остался только я, потому что фраза мне ни о чем не говорила. Осирис выпучил глаза, а Пилон чуть не подавился тем, что он последние полчаса
— А…и что? Ну, и зачем дракону ожерелье сна? — не выдержав таки, спросил Осирис. Тильда повалилась на бок, лениво поглядывая на икуба.
— Не знаю. Точнее, не уверена. Слушайте, а малыш точно в себе? Вид у него какой-то странный.
Пилон посмотрел в мою сторону и, нервно дернув ухом, ответил:
— Все нормально. У него всегда такой вид, когда он ничего не понимает.
— Рос вдали от родных?
— Он анархист по незнанию, — выругался Пилон и попытался достать задней ногой до уха. Мы наблюдали. Отчаявшись добиться результата, жеребец опустил ногу и продолжил прерванную мысль, — Не отвлекайся, Тильда. Какого дивола, дракону понадобился такой опасный артефакт? Как он вообще сумел договориться с Фифниром? Драконы же жадные. Оторвать от сердца что-то из собственной сокровищницы для них почти подвиг. Афера?
— Не имею понятия, — меланхолично ответила кошка, наблюдая за собственным хвостом, кончик которого нервно бился в пыли, — Он был отступник. Агрессивный. Себе на уме. В общем — достойный соперник. Конечно, Фифнир постарался узнать все, что только возможно. Заказчик принадлежал к ближнему кругу. Когда-то.
— Нет, — тоскливо прошептал конь, — только не душераздирающая семейная трагедия. Не выношу мелочных и тупых историй.
— Придется послушать. Ты же знаешь, про прошлое отступников очень трудно что-либо узнать. Но Фифнир есть Фифнир. Мне его действительно будет не хватать. В общем, дракон одержим жаждой перемен. Хочет смены власти. Ну, как обычно. Получить то, от чего отстранили по собственной глупости. У драконов в этом плане крыша плоская. Мечтают о мировом господстве. Ненавидят чрезмерно положительных во всех смыслах кураторов. У нашего конкретные планы. Хотел получить ожерелье сна, чтобы…
— Подожди, Тильда, — перебил я, — а разве драконам не начхать с высокой башни на проблемы кураторов и их обязанности? Ведь те добровольно взвалили на себя огромный груз ответственности. А драконы ленивы, зачем им обслуживать радугу?
— Малыш! — рявкнул Пилон, — Кто учил тебя перебивать рассказчика?
Я закрыл пасть. Кто учил…
Тильда села, обернула хвостом передние лапки.
— Невозможно. Если Кайорат не понимает происходящее, не могу рассказывать. Он выкупил сведения. Кроме того, малыш должен узнать одну тайну своего племени. Как я понимаю, секрет расставит все по местам. Но при вас говорить не буду.
— Почему? — возмутился Пилон, — у него нет секретов от друзей.
Я хотел согласиться и вдруг засомневался. Сколько раз меня обманывали, недоговаривали, умалчивали?
— Знаешь, пожалуй, я выслушаю Матильду один. А потом, если посчитаю нужным, расскажу вам.
Наверное, таким решением мне удалось удивить даже себя. Но факт, никто не остановил нас с Тильдой, когда пошли подальше в пустыню. Я сел. Кошка стояла. Во мне зародилась робкая надежда, что наконец-то избавляюсь от страха перед ее племенем. Но тут Тильда начала бегать вокруг меня кругами, протаптывая дорожку в песке и заунывно подвывая. От ее воплей бравада мгновенно испарилась. Сохраняя видимость спокойствия, я размышлял, как быстро смогу улепетывать по песку. Крыло болело, поэтому я не решался рассчитывать на полет. Коротко рявкнув, Тильда остановилась и сказала: