Кайкен

Гранже Жан-Кристоф

— Берегись! — закричала Наоко.

Сандрина не договорила.

Ее тело было перерублено пополам.

Наоко увидела, как качнулся вперед ее торс, словно у манекена, и только тут все поняла.

Изо рта и ноздрей у Сандрины хлынули струйки крови. Верхняя часть туловища стукнулась о дверцы стенного шкафа. Из нижней гейзерами хлестала кровь, заливая все вокруг.

Не дожидаясь очередного взмаха меча, Наоко бросилась к окну, телом выбила стекло и вывалилась наружу.

66

Пассан

запирал машину, когда до него донесся хруст стекла. Он не сразу сообразил, что происходит. То, что видели его глаза, казалось нереальным, фантасмагоричным. Из окна третьего этажа падал человек. Он летел, раскинув руки и ноги, как в замедленной съемке. Пассан прирос к земле, сжимая в руках брелок, загипнотизированный этой безумной картиной.

Человек упал на крышу машины, припаркованной возле самого дома. Звук удара сработал как спусковой механизм, и Пассан снова обрел способность действовать. Это был тот самый дом, куда он ехал. Этаж Сандрины. А человеком, выпавшим из окна, была Наоко. Он рванулся вперед и успел подхватить тело жены в тот самый миг, когда оно заскользило с крыши машины на землю.

Его руки смягчили удар. Он осторожно опустил ее на землю.

— Наоко… — тихо позвал он.

Она смотрела на него широко открытыми глазами, как будто только что проснулась.

— Сандрина… — прошептала она.

Через все лицо у нее тянулась кровавая полоса. Платье тоже было в крови. Он не мешкая задрал его на ней, но не нашел следов ранений.

— Она умерла, — чуть слышно пробормотала Наоко.

Пассан сунул руку ей за спину, помогая подняться, и ощутил под пальцами теплую влагу. Перевернув Наоко на бок, увидел, что ткань платья сзади рассечена, и разорвал ее до конца. Через всю спину до самого бедра тянулась длинная кровавая царапина.

— Что произошло? — прерывающимся голосом спросил он.

Щеки у Наоко порозовели, как всегда бывало, стоило ей выпить вина.

— Что произошло?

— Скорее… Она там… Наверху.

Пассан уже откинул крышку мобильника. Набрал номер «скорой». Звонки сверлом ввинчивались в мозг. На том конце провода никто не снимал трубку. Он поднял голову. Вокруг уже собрался народ — прохожие, жители квартала, очевидцы.

— Разойдись!

Наконец ему ответил диспетчер, Пассан коротко обрисовал ситуацию, адрес, имя. Захлопнул телефон и вскочил на ноги.

— А ну разойдись, кому сказал!

Зеваки в ужасе разбежались. Опустив глаза, он обнаружил, что чисто рефлекторно выхватил из кобуры пистолет.

— Полиция! — рявкнул он. — Врач уже едет. Пусть никто к ней не прикасается.

И побежал к подъезду. Пересек холл, заметил на лифте табличку «Не работает» и понесся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ноги были как ватные — ощущалось действие обезболивающих препаратов. На лестничной площадке царила такая же ватная полутьма.

Балкон. Дверь одной квартиры на третьем этаже стояла нараспашку. Коридор. Первая комната, вторая. И в глубине — чудовищная картина, какая не приснится и в самом страшном сне. Тело Сандрины, разрубленное

пополам. Верхняя и нижняя части туловища были уложены «валетом», отчего вся сцена приобретала характер запредельной по жестокости карикатуры. Несмотря на потрясение, Пассан обратил внимание на странность — совершенно лысый череп погибшей. В другом конце комнаты валялся парик. Но это было еще не самое ужасное. Убийца, кто бы он ни был, воспользовался внутренностями жертвы, чтобы оставить на дверце стенного шкафа надпись.

Японскими иероглифами, расположенными по вертикали.

Пассан не понимал их смысла, зато окончательно понял другое. Вся эта история не имела ничего общего с Гийаром, равно как и ни с одним другим преступником, которого ему приходилось арестовывать.

Этот кошмар связан с Наоко.

В какую-то долю секунды он представил себе разыгравшуюся здесь трагедию. На Сандрину и Наоко напал неизвестный. Одну убил, вторая успела выпрыгнуть в окно. Пока Пассан карабкался по лестнице, убийца нанес на дверцу шкафа эту кровавую эпитафию. Взгляд упал на лежащее на полу окровавленное кимоно. Похоже, его использовали, чтобы вытереть с оружия кровь.

Так. Он поднимался по лестнице, потому что лифт не работал. Следовательно, убийца либо убежал на верхние этажи, либо до сих пор находится в квартире. С пистолетом в руке Пассан обшарил каждую комнату — никого, потом выскочил на лестничную площадку. Здесь уже началось настоящее столпотворение: соседи высыпали на лестницу, кое-кто, привлеченный шумом, торопливо спускался вниз, на улицу.

Он убрал пистолет в кобуру и склонился над лестничным пролетом. В гулком пространстве далеко разносились вопли и топот шагов. Ему показалось, что он попал в глаз тайфуна.

Пассан помчался по ступенькам, расталкивая жильцов, которые перекрикивались с разных этажей. Шарил взглядом по лицам, инстинктивно пытаясь вычислить убийцу. Лишь сейчас он вспомнил, что сказала Наоко. «Она там. Наверху». Но кого она имела в виду — Сандрину или убийцу?

На первом этаже уже хлопотали врачи «скорой» и полицейские. Наоко нацепили на лицо кислородную маску, а на шею надели специальный корсет. Пассан подошел к двум мужчинам, которые как раз собирались переложить ее на носилки. Третий — похоже, врач — в упор смотрел на него.

— С ней все будет в порядке? — задал вопрос Оливье.

— Вы кто? — вместо ответа спросил его мужчина.

— Муж.

Врач промолчал, только рукой сделал знак санитарам, хлопотавшим вокруг Наоко. Те дружно подняли ее и уложили на носилки.

— Я спрашиваю, что с ней? — Пассан схватил врача за воротник халата и резко развернул лицом к себе.

— Успокойтесь. — Врач даже не поморщился — он в своей жизни всякого навидался. — Рана неопасная, но она потеряла много крови.

Пассан выпустил врача и перевел взгляд на Наоко, которую уже несли к машине «скорой помощи». В этом шейном корсете, под серебристым термоодеялом, она напомнила ему Патрика Гийара после провалившейся попытки взять его на месте преступления.