Кавалькада
Шрифт:
— До свидания, фрейлейн.
Повернулся, дошел до двери, вышел и захлопнул ее за собой. Мисс Тернер обратилась ко мне:
— Простите, — сказала она. — Я вела себя совершенно непрофессионально.
— Когда? — поинтересовался я. — Когда обозвали его живым воплощением порока или когда потом сказали, что и в самом деле так думаете?
Она грустно улыбнулась.
— Вообще-то, и тогда, и потом. Ужасно жалко.
— Не берите в голову. Он и в самом деле порочен. Идемте.
До гостиницы мы добрались около половины пятого.
Господин Браун был высокий дородный мужчина лет пятидесяти, в сером костюме. С сильным акцентом он сказал по-английски:
— Господин Бомон. Вы меня предупреждать, если кто-то вас просить. Или мисс Тернер. Дежурный говорить… а, фот он есть, этот господин.
Я оглянулся.
В черной тройке из тонкой шерсти Эрик фон Динезен выглядел высоким и элегантным. Он протянул мне руку и сказал:
— Господин Бомон, очень рад снова вас видеть. Не менее счастлив встретиться и с вами, Джейн.
Гостиница «Байеришер Хоф»
Суббота, вечер
19 мая
Дорогая Евангелина!
Эрика даже не арестовали! Он здесь, в Мюнхене! И не только в Мюнхене, а прямо в нашей гостинице, внизу. Он ждет меня в баре. Мы с ним собираемся где-нибудь поужинать.
Подробности сообщу позже — расскажу обо всем.
А еще я должна признаться, что совершила серьезную промашку. Когда мы гостили у Вагнеров, я кое-что узнала, но тогда мне это показалось пустяком. Может, это и в самом деле пустяк, но я все же обязана все рассказать господину Бомону.
Подробности потом.
С любовью,
Глава двадцать седьмая
Я улыбнулся фон Динезену.
— Надо же, какое совпадение, — сказал я, — и вы здесь.
— О нет, — ответил он. — Это вовсе не совпадение. — Он улыбнулся мисс Тернер. — После нашего с вами вчерашнего разговора, Джейн, когда вы сказали, что едете в Мюнхен, я вдруг вспомнил, что не выступал здесь уже больше года.
Затем он снова обратился ко мне:
— Как вы знаете, у меня сейчас перерыв между контрактами. Вот я и подумал, может, теперь самое время приехать сюда и переговорить кое с кем из театральных администраторов. Выяснить, на какие суммы у них можно рассчитывать. — Он улыбнулся. — Увы, обычно они платят не так хорошо, как администраторы в Берлине.
Он снова повернулся к мисс Тернер.
— Вот я и решил соединить приятное с полезным. Думал, будет чудесно еще раз с вами повидаться. С вокзала я обзвонил все гостиницы. Во «Временах года» мне сказали, что вы отказались от брони. Тогда я позвонил сюда, но дежурный и здесь сообщил, что вы не зарегистрированы. — Он повернулся ко мне и улыбнулся. — Он лгал, и очень неумело.
Когда мы приехали сюда накануне, я дал ночному портье двадцать долларов и попросил его о том же, о чем просил консьержа: не говорить никому, кроме полицейских, что мы здесь останавливались. Утром, перед поездкой в «Хофбройхаус», я проделал то же самое с дневным
Как выяснилось, план мой не сработал.
Или, может, Динезен и правда экстрасенс.
Или, может, кто-то ему подсказал, в какой гостинице мы остановились.
Фон Динезен продолжал улыбаться.
— И тогда я прямиком сюда, — сказал он. И повернулся к мисс Тернер. — Тоже вот решил здесь остановиться.
— Какой приятный сюрприз, — заметила мисс Тернер.
Я же обрадовался куда меньше.
Я знал, что, несмотря на все меры предосторожности, преследователям, кем бы они ни были, понадобится не слишком много времени, чтобы нас разыскать. Я только не знал, что они подошлют фон Динезена.
Но, быть может, они его и не подсылали. Может, он и в самом деле прибыл в Мюнхен, чтобы переговорить с театральными администраторами и провести время с мисс Тернер. Насчет театральных администраторов я не уверен, да и упрекать его за желание провести время с мисс Тернер я тоже не могу.
Но ведь кто-то же сообщил ему нашу подноготную до того, как мы с ним познакомились. О моем брате, о том, что я воевал. О школьной учительнице мисс Тернер.
И фон Динезен почему-то счел нужным использовать эту информацию, чтобы продемонстрировать нам свои экстрасенсорные способности. Я и в Берлине-то не слишком ему доверял, а здесь и подавно.
— Могу я предложить вам выпить, вам обоим? — спросил фон Динезен. — По слухам, здесь неплохой бар.
— Конечно, — сказал я. — Но сначала мне нужно закончить кое-какие дела. Вы с мисс Тернер идите, а я присоединюсь к вам минуты через две.
— Буду рад, — сказал фон Динезен и, взглянув на мисс Тернер, улыбнулся.
Я собирался позвонить Биберкопфу из гостиницы, но мне было не по душе, что фон Динезен или кто-то, у кого был доступ к телефону, узнал, где мы сейчас находимся. А мысль о телефоне напомнила мне о подслушивании и о записывающих устройствах.
Я подошел к господину Брауну и сказал, что мне нужно позвонить, но я не хотел бы пользоваться телефоном гостиницы. Похоже, он не первый год работал консьержем. Он даже глазом не моргнул — просто подсказал, что рядом, за углом, есть еще одна гостиница, поменьше.
Я нашел ее быстро. Телефон располагался в маленькой, выстланной плюшем будочке в стороне от регистрационной стойки. Я сунул дежурному деньги, дал ему номер телефона Биберкопфа и отправился к будочке ждать вызова. Минуты через две зазвонил телефон. Я вошел в будочку и снял трубку.
— Сержант Биберкопф?
— А, ja. — Голос был далеким и слабым, как будто пробивался сквозь какие-то помехи. — Знаменитый пинкертон. Как продвигается расследование?
— Гуннар Зонтаг утверждает, что в понедельник его в Берлине не было. У него четыре свидетеля.
— И вы поверили?
— Пока не решил.
— Думаю, правильно делать. Еще что-нибудь есть для меня?
— У мисс Грин был сейф в каком-нибудь банке?
— Почему вас это интересовать?
— Год назад, мисс Грин получила наследство — четыреста английских фунтов. По словам Зонтага, в марте большая часть этой суммы у нее еще была.