Катья
Шрифт:
В этот дом она приехала в конце сентября, он стоял на берегу залива и был расположен рядом с небольшим поселком на юге полуострова Юкатан. Его окружали дикие заросли, ко входу вела узкая дорожка, въезд на которую с главного шоссе перекрывали мощные ворота. Огромный каменный особняк принадлежал ранее известному мексиканскому актеру, но, подыскав себе ранчо поближе к столице, тот с радостью продал его.
Катя поселилась в доме с молоденькой молчаливой прислугой Дашей, которая приехала из далекого Саратова на заработки. Вещей у них, кроме нескольких чемоданов,
У них был автомобиль, раз в неделю Катя и Даша ездили в поселок за продуктами. Местные их плохо понимали, они не говорили по-английски, а приезжие женщины не знали испанского. Жители поселка видели, что раз в три-четыре недели к женщинам приезжал пожилой господин. Когда он подъезжал, Катя всегда ждала его на веранде. Мужчина неторопливо поднимался по лестнице, целовал ей руки, и они шли в дом.
Гость оставался у Кати несколько дней, плавал, загорал, читал газеты. Она всегда была при нем. Затем он уезжал, Даша выносила на веранду мольберт, который прятала перед его приездом, начатую картину, коробочки с красками, кисти, и Катя возвращалась к рисованию. Говорили, что приезжий – американец из Нью-Йорка, что он большой босс, потому что прилетал на своем самолете, и в аэропорту его всегда встречал кто-то из мексиканских знаменитостей.
– Ты не простудишься? – Невысокий мужчина лет шестидесяти стоял в открытой двери и, улыбаясь, смотрел на Катю.
– Нет, дорогой! Я уже привыкла, со мной все в порядке.
– Меня всегда удивляет, как в Мексике может быть так холодно по утрам.
Катя была значительно его моложе, но когда она смотрела на гостя, в ее глазах ненадолго загоралось веселье.
– Декабрь же... – улыбнулась она ему.
– Ну и что, ведь днем здесь жарко! – Гость сел и потянулся за лежащей на столе газетой.
– Ты расстроен? Что-то случилось? – встревожилась она.
– Нет, все в порядке, – гость в удивлении поднял на нее глаза. – Почему?
– Но ты... чем-то недоволен. Это на тебя не похоже.
– Правда, не похоже. Старею! – рассмеялся гость.– Прости, виноват. Мне здесь очень хорошо. А за мое брюзжание готов ответить, проси что хочешь, ты же знаешь, я готов сделать для тебя все что угодно!
– Хитрец! Так ли уж все?! – она легко поднялась с кресла, подошла и положила мужчине обе руки на плечи. Скользнув губами по его щеке, вернулась на место. – Я же тебе говорила, мне ничего не нужно. Правда... я могу попросить тебя подарить мне мир!
– Если бы я мог... – Мужчина восторженно следил за ней.
– Как, ты, самый могущественный адвокат в мире, не можешь подарить женщине мир? Я тебе не верю...
Даша вынесла поднос с завтраком. Гость аккуратно разложил на коленях салфетку и налил себе кофе.
– Так что я получаю по разводу? – после обмена несколькими незначительными новостями и подождав, пока Ал Вайс доест омлет, спросила Катя.
– Свободу, – откинувшись в кресле, он расслабленно улыбнулся.
–
– Неужели тебя волнует такой пустяк, как деньги? – Ему явно доставляло удовольствие ее дразнить.
– Я думаю, что, если бы у меня было столько денег, сколько у некоторых известных адвокатов, меня бы они волновали меньше. – Катя весело подыгрывала ему. – Во сколько же оценил свою свободу мой дорогой Ларри?
– Катья, моя дорогая сибирская птичка, если бы ты знала, как ты красива! – Ал откинулся в кресле и, сложив руки на груди, восторженно смотрел на нее, словно разглядывал редкую картину. – Как идет тебе эта шаль, это раннее мексиканское утро, этот длинный пустынный пляж, эти пальмы вокруг, эти лучи солнца! Ты словно...
– Ал, прекрати! – Катя с удовольствием рассмеялась. – Во-первых, ты же знаешь, что никакая я не сибирская птичка – я из Москвы. А потом, не мучай меня, расскажи, что тебе удалось выторговать у моего мужа. Неужели ничего, и ты пытаешься меня отвлечь? Я в это не поверю!
– Детка, ты как-то упускаешь из виду, что он пострадавший. – Ал Вайс медленно и с удовольствием произносил каждое слово, как будто находился в зале суда. – Ты ему изменяла, из-за тебя его сын совершил убийство...
– Ал, ты мне не сказал, что уже назначена дата слушаний по делу Дэвида, – стараясь не обнаружить особого интереса, сказала она.
– Не сказал, потому что еще не назначили. Но мальчишка уже давно встает и ходит, хотя врачи настаивают, чтобы он оставался в больнице. И пока они не скажут, что он готов предстать перед судом, слушания не начнутся. – Ал вдруг загадочно улыбнулся. – Кстати, у него потрясающе красивая девушка! Китаянка. Я несколько раз ее видел... О-о-о-чень хороша! И так в него влюблена! И он в нее тоже. Они оторваться не могут друг от друга. Красивые детки... Ты замечала, что когда молодые люди в присутствии других целуются, это как-то не вызывает...
– А Ларри? Ты видел его? – Кате стало неприятно многословие гостя, но она подавила в себе раздражение.
– Один раз, по-моему. Я ведь не с ним вел переговоры, а с его адвокатами. – Он уловил изменение в ее настроении и активно переключился на то, о чем она спрашивала и что, судя по всему, ее интересовало. – Это очень хорошая фирма, я с ними несколько лет назад сталкивался на одном деле. Кстати, ты ведь проходишь в следствии как главный свидетель, поэтому, как только назначат суд, ты должна будешь приехать. Но судить мальчишку будут в Бостоне. Ты знаешь, что они уехали в Бостон?
– Когда?
– Пару недель назад...
– И его... китаянка тоже? – не удержалась Катя.
– Этого я не знаю. Но тебе придется поехать туда...
– Не беспокойся, приеду, когда и куда будет нужно. Дорогой, я ведь прекрасно понимаю, что у тебя как у адвоката, подписавшего прошение о моем выезде, будут неприятности, если я не появлюсь. – Катя плотнее укуталась в шаль. – А когда, ты думаешь, мне надо будет возвращаться?
– Трудно сказать, никто не торопится... Тебе здесь скучно? – насторожившись, спросил он.