Катриэль
Шрифт:
Катя говорила и шла, шла и говорила. Он боялась остановиться и в полной мере осознать тот обман, которым окутал ее собственный дедушка. Да и все случившееся за последние дни, активно выбивалась из обычного понимания простой жизни молодой девчонки.
Мужчина обернулся и кивнул в сторону Марка, Ольги и Нэльса.
– Драгазар уведи их. Мы скоро подойдем. Пожалуй, нужно ей кое–что объяснить.
Драгазар поправил воротник и тихо шепнул.
– Если честно, я предполагал, что у внучки одного из старейшин манеры должны быть
– Ты забыл, чья она внучка. Какие манеры у Горвина?
– Хотя, ты прав.
– Иди же, – произнес Феарольф и пошел за Катей.
Фонарщик дернулся за ними, но Драгазар остановил его.
– Успокойся сын Наэля. Она в надежных руках.
Нэльс посмотрел вслед мужчине – эти двое вызывали доверие. Да и пользы, надо признать, от них оказалось больше чем от образованного королевского фонарщика и весельчака книгочея.
– Давайте уберемся из этого гнилого места. Солнце скоро погаснет, и кладбище явит нам новых гостей, – предложил Драгазар. – Наши друзья подойдут позже.
– Это хорошая идея, – согласилась Ольга. – Чем быстрее, тем лучше.
Катя остановилась неподалеку от могилы якобы ее дедушки.
– Почему он это сделал? – спросила она у того, кто стоял за спиной. – Как он мог? Я же думала, он умер… если это шутка, то она очень.
Феарольф поджал нижнюю губу. – У твоего дедушки были на то веские причины. Думаю, будет лучше, если он сам тебе все расскажет.
– Сам, – усмехнулась девушка.
– Я могу лишь сказать, что с ним все хорошо, он жив и здоров.
– Это ненадолго, – огрызнулась Катя. – Увижу его, убью. Собственными руками. Он мог предупредить, что умрет? Я бы тогда не чувствовала себя намного лучше.
Феарольф улыбнулся. – Уверен, что ты его, простишь.
– Ага, месяц зверела, а потом привыкла. – Катя обернулась. – Даже не собираюсь его прощать.
Ещё одной чертой характера, приносящей Катерине одни неприятности, это было упрямство. Она точно знала, что рано или поздно простит своего дедушку. Но упорно пыталась доказать самой себе, что это не так. Катя любила показывать себя более черствой, чем являлась на самом деле. Быть может, это временная подростковая глупость, а может и воспитание тирана в юбке сказалось на девушке. В любом случая это была некоторая защитная маска и нежелание подпускать кого–либо ближе.
– Ну что ж, время все расставит на свои места. А пока этого не произошло, я могу обещать и дальше оберегать тебя
– А вам он кто? – спросила Катя.
– Друг. Старый друг. – Феарольф осторожно взял девушку за локоть и повел к остальными. – Идем, мы далеко ушли.
– А когда вы сказали, что его жизнь не десятками лет исчисляется. Вы что имели в виду? – вдруг вспомнила Катя.
– Я имел в виду, именно то, что сказал.
– Тоесть, даете понять, что моему деду где–то больше ста лет?
– Больше, – неоднозначно ответил Феарольф.
–
Мужчина улыбнулся, а на его щеках появилось несколько веселых складок.
– Знаешь, я в своей жизни, познал много по–настоящему отвратительного. И поступок твоего деда, таковым не является. Как бы я этого не хотел, но я не могу с тобой согласиться.
– Ну конечно, – разочаровалась девушка. Вы же его друг. Должны быть на его стороне.
– Я просто знаю, чуть больше.
– Вот и расскажите.
– Пусть это сделает твой дедушка.
Катя вдруг остановилась.
– Погодите! А с чего мне вам верить. Вдруг вас послал не мой дед? И вообще, все это не правда.
– Ну, хорошо, – Феарольф стал серьезным. – Твой дедушка, в последнем письме написал, что бы ты сюда не приходила?
Катя подозрительно сдвинула брови.
– Написал.
– Он был уверен, что твоя любознательность перевесит, и ты все равно придешь.
– Ну и что? Это, ни о чем не говорит. Как он выглядит?
Мужчина вздохнул.
– Высокий. Лохматый. Седой. Нос большой, глаза хитрые. Постоянно смеется. Ходит в старом пиджаке и говорит, что никогда его не снимет. Потому что он до сих пор пахнет…
– Пирожками Феклы Казамс, – закончила фразу Катя и сдержанно улыбнулась. – Похоже, это действительно мой дед. Вот противный какой!
Улыбнулся и Феарольф. Он был человеком плотного телосложения, светлые волосы аккуратно подстрижены, уходили в тонкую длинную косичку.
Катя усмехнулась. – А вы знаете, кто такая эта Фекла Казамс? Сколько я ни спрашивала, он мне никогда не рассказывал.
– Ооо, – вспомнил Феарольф. – В свое время она была придворной кухаркой. Никто лучше нее не готовил во всем королевстве.
– В каком ещё королевстве?
— Белом королевстве.
Катя судорожно захихикала. – Ах, ну тогда это все объясняет. Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты. Вы такой же чокнутый, как мой дед. Какое белое королевство? Вы о чем, люди? Мой дед был бизнесменом… в смысле и остается им. Коль жив.
Прищурившись словно кот, мужчина осмотрелся.
– Мне показалось, или на вас недавно напала стая умертвей? А тебя удивляет упоминание о белом королевстве?
Катя задумалась. – Просто известие о здравии моего деда меня потрясло больше, чем новость о его кончине. Пусть будет белое королевство…хорошо. Хорошо! Сколько он зарезал драконов для этой кухарки?
– По–моему четыре. Драконьи грудки под чесночным соусом, это что–то невообразимое. Но твой дед больше всего обожал сливовое варенье госпожи Казамс и ее пирожки с красными персиками. Именно ими, как он говорит и пахнет его пиджак.
Катя улыбнулась.
– То есть у них был роман?
Феарольф загадочно подмигнул.