Катерина
Шрифт:
Макс вел автомобиль аккуратно, но все равно цеплял низким днищем за каждую ямку и даже незначительную ухабину. Асфальта в Мариновке практически не было, а если где-то остались его следы, то разбитые в хлам. Макс морщился, кривился и даже истошно стонал, нежно поглаживая руль:
– Моя маленькая ласточка… Знал бы, оставил бы тебя дома. Тут только трактор пригодится! Которым эту жуткую деревню лучше снести ко всем чертям.
Парень рассмеялся со своей шутки, а мне стало обидно. Да, деревня была старая, маленькая и разбитая. Но в
– Ты поживешь в доме моей школьной подруги Оли. Я договорилась, – откинув обиды, я не стала на них концентрироваться. День был слишком радостный и насыщенный, чтобы думать о плохом. – У них есть отдельный летний домик. Небольшой, туалет на улице, но зато отдельный от основного дома и с видом на реку. Ее семья возьмет с тебя небольшую плату, мелочи…
– Сколько? – с искренним интересом уточнил Макс. – Тысяч пять-десять в сутки?
Я от всей души расхохоталась. Только потом понял: а он ведь не шутит. Семья Оли, к слову, хотела всего четыреста рублей.
Оля встретила нас у порога в белом платье с рюшами по плечам. Ее длинные черные волосы были заплетены в две тугие косички, а на лице оказался тяжелый макияж: толстые черные стрелки, яркие розовые румяна и темно-красные губы.
«Чего это она так нарядилась?», – с ревностью подумала я. Сердце больно кольнуло, когда Макс по-джентельменски поцеловал ее руку, заставляя искренне покраснеть. «Он просто так воспитан!», – оправдывала его.
Комната Максу не понравилась, он едва не расплакался, увидев обычную кровать с сеткой и советский деревянный шкаф со слегка поплывшим зеркалом. Тем не менее, с мой стороны все было чисто и уютно, вкусно пахло только что срезанными медовыми розами.
– Я отдохну пару часиков с дороги, – вдруг объявил мне он. – Приходи к вечеру. Поговорим о… Всяком.
Меня буквально выставили за дверь. Расстроенная, с разбитыми надеждами провести с парнем каждый миг, я шла домой и едва не плакала от разбившихся вдребезги надежд. Шлепая по сухой земле в своих парадных белых босоножках на небольшом каблучке, я вдруг споткнулась у бабушкиной калитки о преграду.
– Что… – утерев слезы, заслоняющие плотной дымкой мир вокруг, я нервно проморгалась, – Что это такое?
На земле лежал огромный букет белых пионов, завернутых в дорогую крафтовую бумагу. Нежно-голубой лентой было привязано напечатанное послание: «Они такие же нежные и очаровательные, как ты. Но есть одно отличие: пионы завянут, а ты с каждым днем все прекраснее».
Мир снова расцвел! Я взвизгнула от радости, подхватила букет и закружилась с ним в танце. Теперь было понятно, почему Макс и слова доброго мне не сказал при встрече, почему сразу выставил за дверь. Он просто хотел подсунуть цветы! Сделать все красиво, романтично!
– Бабушка, – радостная и окрыленная, я ворвалась в дом, – смотри, какую прелесть подарил
Словно маленький наивный ребенок, я буквально тыкала в лицо старушке букетом. Та, не разговаривающая со мной который день, снова промолчала. Отвернулась, продолжила готовить ужин. Тоска и тревога в ее глазах не проходили, а лишь усиливались.
***
– …Родители сделали мне подарок, представляешь, – уже вечером мы пили с Максом чай в его отдельном домике. Про себя я решила не благодарить его за цветы словесно, а… Поцеловать. Давно было пора преодолеть невидимую стену между нами. Все оказалось просто в моих фантазиях, а на деле… Я молча слушала его монолог и слова боялась вставить. – Свели с ректором Сидоровым.
– Как это «свели»? – искренне не поняла я. И хоть разговор был вправду интересный, все мои мысли вертелись в другом месте: как поцеловать его. Как? КАК?!
– Просто, – Макс самодовольно усмехнулся, пожимая плечами, – теперь я что-то вроде его протеже. Будет помогать во всем, проталкивать вверх по карьерной лестнице.
– Это же здорово! – собрав всю волю в кулак, я накрыла его ладонь своей и чуть не умерла от душевного трепета.
Увы, Макс даже ничего не заметил. Не прошло и минуты, как он уже схватил этой рукой печенье.
– Да, только есть одно «но»… – вдруг его лицо приняло страдальческое выражение. Макс заглянул в мои глаза так проникновенно, что сердце забилось с утроенной скоростью. – Ректор хочет, чтобы я до конца лета написал дипломную работу на очень сложную тему. Проверяет мои знания и вообще, достоин ли я его протекции, чтобы потом не облажаться перед важными людьми.
– Ты справишься! – я все же подвинулась к нему ближе. И еще немного… И вот нас уже практически ничего не разделяло. Один воздух на двоих.
– Естественно! – закивал тот, а после лукаво прикусил губу. – Только на меня давят родители, ректор и дикая ответственность. Все это не позволяет написать и слова. Точнее, я начал, но… Мысли улетучиваются, голова идет кругом, и ничего не получается.
Не понимая, что делаю, я инстинктивно выпалила:
– Не переживай, я буду рядом и помогу тебе.
«Именно так ведь поступают крепкие пары, да?».
Макс тут же переменился в лице, скорбь сменилась радостью. Вскочив на ноги, он достал из чемодана ноутбук и протянул мне:
– Правда? Ты такое золото! Впрочем, как обычно! Я другого от тебя и не ждал. Можешь мой ноутбук забрать, а в конце лета вернешь уже с готовой работой.
В недоумении я разблокировала гаджет и открыла единственный доступный файл на рабочем столе. На первой странице оказалась тема работы: сложная даже для выпускника нашей специализации, что уж говорить про вчерашнего первокурсника? А на второй начиналась сама работа…