Катерина
Шрифт:
– Катя… – начал было он, но закончил на моем имени, словно распробовав его на вкус, как дорогое вино. Оно пылало у него на языке, как нечто развратное, жгучее, сладкое… Меня бросило в жар. – Катюша…
«Нужно убираться! – вдруг поняла я. – Срочно!».
Резко развернувшись на пятках, я бросилась к калитке. Но он догнал меня. Два резких шага и его мощные пальцы обхватили мое тонкое предплечье. Я замерла с выпученными глазами и отбивающим чечётку сердцем. «Что же он сделает?!», – думала я, боясь вздохнуть.
Он просто дышал, зачем-то нагнувшись поближе
– Мне нужна… Нужна… – не видь я мужчину абсолютно трезвым буквально минуту назад, решила бы, что он пьяный до безобразия. Едва ворочал языком, не мог собрать мысли воедино и, главное, задыхался. – Мне нужна работница в отель на ресепшен. Пойдешь?
Деньги бы мне пригодились. Жизнь в Москве была дорогой несмотря на то, что училась я на бюджете и жила в общежитии. Но провести все лето рядом с Семеном? Лучше сгореть в аду заживо!
– Нет! – поражаясь своей смелости, я буквально стряхнула его руку со своего плеча и рванула внутрь дома, позаботившись о том, чтобы запереть все возможные засовы. Но уже утром на крыльце дома меня ждал новый, явно недешевый чемодан с этикеткой. На нем не было подписи и адресата, но я точно знала, кто именно преподнес этот нежеланный подарок.
Глава 3
Прожив долгие годы в деревне, я возненавидела типичную для сел тяжелую работу. Но, оставшись без привычной суеты в большом городе на целый год, с радостью пришла на помощь бабуле.
На заре, не выпив даже чаю, я завязала волосы в две высокие гульки и отправилась в огород выкорчевывать сорняки. Погруженная в монотонную работу, совершенно не заметила, как со спины вероломно подкрались. А услышав громкое мужское покашливание, испуганно вскочила на ноги и вскрикнула.
– Спокойно, Катюш, – перед глазами стоял Семен, расслабленный и непринужденный. Широко улыбнувшись, он приветливо подмигнул. – Все свои!
«Свои? Какой он «свой»?! – рычала я про себя, пока сердце все еще возвращалось к привычному ритму. – Как он проникает во двор? Мы ведь запираемся!».
– Вы зачем здесь? – схватившись грязной рукой за бешено вздымающуюся грудь, бесполезно пыталась успокоиться. Душевное равновесие оказалось безвозвратно утеряно. – Что-то случилось? Кто-то умер?
– Нет, – улыбка сползла с губ Семена, как по мановению волшебной палочки. Поставив на землю ведро, он многозначительно указал на него подбородком. – Молоко принес.
– Молоко? В шесть утра? – не размениваясь на сантименты, я уже буквально кричала на мужчину, чем вогнала его в ступор. – У нас есть корова, Семен, если вы не в курсе. Именно сейчас бабуля должна вернуться с дойки. Так что забирайте свое хорошее настроение вместе с ведром и идите-ка на все четыре…
– Это – козье молоко. Дойную козу вы продали прошлой весной, – грубо перебил он меня, складывая губы в тонкую линию. «Господин» явно не привык к непринятию и начинал злиться, с трудом сдерживая внутренних демонов. А они рвались наружу. Это было очевидно! – Твоя бабушка заказала. Я доставляю его
Я растеряла весь свой боевой дух мгновенно. «Катя, – трезво признавала, хоть и не хотя, – ты ведешь себя, как истеричка!».
– Ну, – щеки стали пунцовые, я отвела виноватый взгляд от мужчины к горе сорнякам, что уже успела нарвать с пяти утра, – простите тогда… Все равно могли постучать! Сейчас схожу в дом за деньгами и вернусь к вам.
– К «тебе», – настойчивым властным тоном поправил меня тот. Вздрогнув, я снова взглянула на Семена, но глаза наши уже не встретились. Мужчина явно смотрел куда-то пониже. Облизнув сухие губы, он хрипло пробормотал: – У нас с бабушкой Тосей бартер: она мне пирожки по четвергам, а я ей – молоко по средам.
Опустив взгляд, чтобы понять, что так сильно привлекло внимание раннего гостя, я увидела следы грязи от перчаток. «Неужели он настолько чистоплотный? Мой неопрятный вид его так взбудоражил?», – оставалось задаваться вопросом. А Семен словно выпал из реальности, глаза его снова стали темными, тяжелыми, пронзительными… Он сдерживал рвущихся наружу бесов. С трудом.
И только потом, присмотревшись лучше, осознала происходящее! Я не ждала гостей и натянула белую полупрозрачную майку поверх голой груди, а еще экстренно короткие хлопковые шорты. Кто бы знал, что мой личный маньяк нагрянет в шесть утра прямо на грядки?!
– Спасибо за молоко, – холодно отозвалась, резко разворачиваясь спиной к Семену. И хоть это было уже бессмысленно, инстинктивно прикрыла грудь руками. Теперь я была не в безопасности даже в собственном доме. – Вам пора. Серьезно. Уходите, пожалуйста.
За спиной не было ни единого звука, я же ожидала удаляющихся шагов. Как вдруг легкое, почти невесомое прикосновение коснулось моей спины, пронизывая насквозь острым колючим импульсом. Он мягко скользнул вниз шершавыми от работы пальцами, доставая до верхней части ягодиц. И хоть между нами была одежда, я ощутила все так ярко, как оголенный провод. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось, в мысли взрывались атомными бомбами: «Какого черта он себе позволяет!».
Я развернулась, чтобы послать мужчину, но увидела в его руке кусок травы, которую тот брезгливо откинул в кучу сорняков.
– Борщевик, Катюш. Будь осторожна, – словно не замечая моего настроя, он широко улыбнулся, подмигнул, а затем спокойно пошел к выходу, насвистывая под нос задорную мелодию.
Дождавшись, пока Семен покинет территорию, я пошла в дом и надела плотную черную кофту с длинными рукавами. А еще позвонила мастеру и договорилась о смене замков на ворота.
***
Ноги совсем не шли, словно к каждой из них было привязано по гире, все мое нутро отвергало бабушкин приказ. А это был именно он: «Быстро отнесла Семену пирожки! Что значит «не хочу»?! Мне прикажешь бегать по деревне? Зачем тогда внучка приехала? Бабушке что ли сложно помочь?!». И коронное, которое порядком начинало бесить: «Совсем обленилась в своей столице!».