Кастинг
Шрифт:
А я поняла, что этот парень сейчас совсем не побоялся показаться уязвимым, не стал строить себя неизвестно что. И — в какой-то степени доверился мне сейчас, так же как я положилась на него на картинге.
Это была еще одна мысль, которую я пообещала обязательно обдумать дома.
— Не боись, солдат ребенка не обидит.
Сзади подозрительно хрюкнули от смеха. Прищурившись, обернулась. Семен тут же принял невинный вид.
— То-то же! — одобрила его пантомиму благосклонным кивком.
А
И я тот час же чуть не упала, когда Сема покачнулся.
— Хм. Все сложнее, чем я думала.
Как потом оказалось, это я еще преуменьшила. Сильно. Потому что стоять Сема может и умел, но только если не делал никаких движений. Как только мы пытались двигаться — он терял равновесие, в следствие чего это же происходило со мной.
Сначала я держала его за руку. Потом он начал хвататься за мою талию. Затем мне пришлось тоже придерживать его за бока.
После нескольких неудачных попыток, длившихся минут пятнадцать, мы научились медленно и очень осторожно ходить. Я уже к этому времени не обращала внимание, что мы настолько близко стояли, да и не было у меня времени об этом задумываться, я была полностью поглощена трудным процессом обучения.
— Ну что? Теперь попробуем покататься? — воодушевленная успехом, но одновременно и измотанная, все-таки это не так просто удерживать парня, хоть он и старался не перемещать всю свою тяжесть на меня, предложила я.
Вообще, на удивление мы мало говорили. Семен сосредоточился на выполнении моих коротких команд по обучению и из него получался очень даже послушный ученик.
— Ну, давай попробуем.
Я показала ему как надо отталкиваться, наклонять тело, как двигаться. Потом еще раз повторила все это. Затем встала рядом, поддерживая за руку.
Он попытался прокатиться, и — мы, конечно, же упали. Вернее, падать стал Сема, а я не удержав его, тут же оказалась сверху.
— Ты как? — буквально в один голос, произнесли мы.
И тут же засмеялись, после чего с трудом поднялись, покачнулись, вновь попробовали прокатится и спустя пять минут снова прилегли отдохнуть на льду. Только на этот раз сверху был Сема.
— Не ушиблась, я тебе не придавил?
— Нет, нормально все. — успокоила парня. — И знаешь, я думаю тебе надо встать. Нет, я, конечно, устала и не прочь полежать, но попа знаешь ли мерзнет.
— Согреть? — его руки нахальным образом поползли по ногам, правда останавливаясь не доходя до вышеупомянутой части тела, а лишь на середине бедер.
— А коньком по рукам?
— Злюка, — констатировал Сема, и не давая мне ответить начал вставать.
После этого мы продолжили. К нам, кстати, все-таки подъехал «инструктор», уточнял нужна ли помощь. Семен заверил, что не надо. И я про себя с облегчением вдохнула, потому что не желала подпускать еще одно новое лицо к себе. Мне Семы хватало
Больше вместе мы не падали, только по отдельности, да и то, уже не в лежачем положении.
Когда прозвучал сигнал, означающий конец сеанса, я вздохнула с облегчением. И мы медленно, но верно направились покатились к выходу, куда направились и остальные, отчего возникла очередь.
Поэтому когда я резко затормозила, только потом поняла, что не стоило, ибо Семен еще такого явно не умел. Когда он сзади буквально вписался в меня, обхватывая руками за талию, я у с трудом удержалась на ногах.
А восстановив дыхание, вдруг почувствовала, что отпускать меня пока не собирались, как и отстраняться или опять брать за руку.
— Сёма?
— Ты очень вкусно пахнешь, — на ушко шепнул он и только после этого отстранился.
Я, надо сказать, смутилась. Не то, чтобы сильно, но… Да и не понятно, с чего вдруг, вроде обычные слова.
— Спасибо, — в легкой растерянности пробормотала я, и потянулась все-таки к выходу, не глядя на Семена, но и не забывая тащить его за собой.
— Скажи, почему каток? — задала я вопрос, после того, как первый голод был утолен. — Это мой второй вопрос, кстати.
Мы сейчас уже второй раз за сегодня были в кафе, отдыхая после такой фактически работы и восстанавливаясь с помощью салата, какого-то мясного блюда, который порекомендовал Сёма, и картошки-фри. А устали мы после катка знатно, поэтому после того, как сдали коньки, сразу направились в общепит.
Сема ухмыльнулся.
— Женечка, а где я еще мог бы так безнаказанно пообниматься с тобой?
— У меня сейчас коньков нет, но говорят, если ботинком, да по коленке — это очень больно, — доверительно сообщила я. — А еще я знаю название и расположение каждой косточки в твоем теле, не забывай на кого учусь.
— Жестокая ты, Женя, и злая. Но вообще, это правда, я, между прочим, честно отвечаю на вопрос. Ну, серьезно, если бы я попытался тебя приобнять так просто, ты бы даже не предупреждая осуществила свою угрозу. Хотя есть и другая причина, о которой уже говорил: я уравнивал нас.
— Поясни получше, что ты имеешь в виду, — я зацепилась за последнюю фразу, буквально чувствуя, что она как раз-таки более правдивая, чем версия с обниманием.
Но я и признавала, что безобидным, аки ангел, Семен не был, и наверняка преследовал и первую цель. Но злится на него за это не хотелось, мне было слишком сейчас лениво из-за усталости и хорошо из-за забитого желудка.
— Ну, смотри. Ты не умела кататься на карте, а, значит, в чем-то тебе было неуютно, неудобно. Потом мы поменялись местами, и уже ты обладала преимуществом передо мной. И, таким образом, я как бы… как это правильней назвать не знаю, но пусть будет уже названное мной — уравнивал нас. Ставил в равные условия, если хочешь.