Кассандра
Шрифт:
— Я согласна, благодарю вас, — обрадовалась Кассандра.
Девушку поздравил восхищенный Барбайя, наговоривший ей кучу комплиментов и пообещавший, что она станет звездой с не меньшей славой, чем была у ее матери.
— Можете приступать завтра, — перебил антрепренера Россини.
Он поднялся, провожая Кассандру к выходу из зала, и вдруг с любопытством спросил:
— Вы разве испанка? Я думал, что Джудитта Молибрани — итальянка, как и я.
— Да, я — испанка, так же, как и ваша примадонна, сеньора Изабелла, — скромно ответила Кассандра, стараясь не рассмеяться.
Она слышала мысли Россини, который думал о том,
Россини действительно убедил сеньору Изабеллу, что Кассандра никогда, пока он руководитель этого театра, не будет петь главные партии, а девушка не возражала, поставив своей целью научиться всему тому, что мог дать маэстро, ведь тот был гениальным автором и постановщиком опер. Сеньору Джоаккино действительно было всего только двадцать три года, и он подружился с Кассандрой, которая была ему ближе по возрасту, чем его любовница. Да к тому же девушка не обижалась на его колкие замечания, когда Россини добивался от нее идеального звучания голоса или выразительности драматической игры.
— Живи чувствами, выключи разум, — кричал он, сердясь. — Не думай — я за тебя уже все подумал, а влезь в шкуру своего персонажа и почувствуй, как тебе плохо и больно!
И Кассандра старалась из всех сил, перевоплощаясь в своих героинь. Маэстро ругал ее за четкий, логический ум, утверждая, что актеру нужно только сердце:
— Ты очень умна и гордишься этим, я признаю: ты — умница, но либо ты и дальше будешь гордиться своим умом, либо забудешь, что он у тебя есть, и будешь жить чувствами. К тому же, настоящий артист не замечает публику, все время помня о ней. Если ты научишься этому — отключаться от присутствия в зале зрителей, при этом думая о том, чтобы задеть их чувства и сердца — ты станешь великой певицей.
Кассандра, впитывающая в себя каждое слово Россини, сама чувствовала, как растет ее мастерство. Россини уже выпускал ее в маленьких ролях, но главные партии всегда пела Изабелла Кольбран. Это в театре даже не обсуждалось. Опытная красавица-испанка с великолепным контральто крепко держала в руках своего знаменитого молодого любовника. А Кассандре так хотелось петь. Поскольку она слышала мысли маэстро, то знала, что и Россини признает, что девушка поет уже лучше Изабеллы, но он был прочно под каблуком у любовницы и ничего не мог больше сделать для своей ученицы.
Этой осенью Россини сочинял новую комическую оперу, он взял сюжет Бомарше, и опера должна была назваться «Севильский цирюльник». Маэстро, конечно, знал, что до него оперу с таким же названием написал Паэзиелло, и немного боялся реакции публики на заимствование сюжета, но тот был так хорош, что Россини не мог отказать себе в удовольствии сделать блестящую оперу-буфф. Он потихоньку от примадонны показывал написанные куски Кассандре, и та влюбилась в героиню оперы Розину. Как же ей хотелось спеть эту веселую и такую красивую партию, но Изабелла Кольбран строго стояла на страже своих интересов, и маэстро покорно подчинялся ей.
— Кассандра, я не могу отдать тебе премьеру. Изабелла потом съест меня, а ее обожают при дворе, если она пойдет на меня войной, я могу потерять место,
— А смогла бы я петь эту партию в других театрах с вашего позволения? — спросила девушка, пытаясь найти хоть какой-то выход из положения.
— Да, я бы отдал «Севильского цирюльника» Барбайе в Ла Скала, с условием, что ты будешь петь Розину, — обрадовался Россини. — Только вы дадите премьеру в Милане не раньше, чем пятнадцатого февраля следующего года. Я сам дирижирую премьерой в Риме девятого февраля, а второй раз опера пойдет через четыре дня.
— Договорились, — обрадовалась Кассандра, которая еще помнила приятного молодого антрепренера, который так восторженно встретил ее пение на прослушивании четыре месяца назад.
— Но тебе нужно еще уговорить Барбайю, — напомнил Россини. — Вдруг у него сейчас нет денег на постановку.
— Я решу все вопросы, — возразила Кассандра, подумавшая, что если у Барабайи нет денег, то она вложит свои, но оперу поставит.
И вот завтра утром она уезжала в Милан, а сегодня в пустом темном зале пела партию Розины для единственного зрителя. Россини сидел в королевской ложе и, затаив дыхание, слушал свое творение в исполнении своей лучшей ученицы. И хотя они расставались, оба были счастливы. Сегодня был великий день — впервые звучала гениальная опера в исполнении лучшей певицы, какую только слышал маэстро.
За два месяца Кассандра успела полюбить замечательный и гостеприимный Милан, встретивший ее так радушно и подаривший ей первый успех и первую славу. В гулкой полутьме кафедрального собора Милана у Кассандры и Полли появилось любимое место. Женщины каждый день приходили в Дуомо, ставили маленькие широкие свечки перед золотой статуей Мадонны и садились на скамью перед святой покровительницей этого прекрасного города. Обе женщины не уставали благодарить Деву Марию за покровительство и помощь.
Север Италии разительно отличался от шумного, говорливого и жизнерадостного Неаполя. Может быть, дело было в том, что эти земли после падения Наполеона вновь отошли австрийской империи, или дело было в характере миланцев, но этот город был спокойнее, солиднее, даже мудрее, чем жизнерадостный Неаполь. Единственное, что роднило жителей обоих городов, так это всепоглощающая любовь к музыке. В Милане обожали свой Ла Скала не меньше, чем в Неаполе любили свой Сан-Карло. На всех представлениях театр в Милане всегда был полон, а после самых удачных представлений публика так ликовала, что даже устраивала факельные шествия по ночным улицам, отмечая великие достижения своих певцов.
Доменико Барбайя встретил Кассандру с восторгом. Он сразу же прикинул, какой успех может принести ему знаменитое имя Молибрани, помноженное на удивительный голос и бесспорную красоту девушки, а уж то, что та привезла разрешение от Россини поставить его новую оперу, окончательно убедило антрепренера, что судьба послала ему подарок в лице этой красавицы. Но Барбайя не был бы коммерсантом, если бы до срока, который обозначил Россини до премьеры «Севильского цирюльника» не попытался заработать на таланте Кассандры. Он аккуратно ввел ее на главные партии в идущих операх Россини «Итальянка в Алжире» и «Елизавета, королева Английская», и не обманулся в своих ожиданиях. Кассандра имела ошеломляющий успех с самого своего появления на сцене Ла Скала.