Кассандра
Шрифт:
— Алексей, где сейчас твоя сестра? — нетерпеливо спросил император, — я хочу ее видеть.
— К сожалению, это невозможно, ваше императорское величество, — вздохнул Алексей, — моя сестра Лиза погибла три месяца назад.
— Как погибла? — не поверил император. — Так вот зачем тебе был нужен отпуск! Почему же ты ничего не сказал мне?
— Я сам не знал подробностей случившегося несчастья и разобрался во всем только в Лондоне. Бедняжка Лиза поехала в гости в дом примадонны лондонской оперы, где в этот момент были грабители, они убили и ограбили хозяйку дома, а потом устроили пожар, чтобы скрыть следы преступления. Моя Лиза погибла случайно. Если бы она не поехала туда, чтобы подарить подруге, дочке певицы, подарок на Рождество, то была бы сейчас жива.
— Прими мои соболезнования, — расстроился Александр. — Я обязан этой девушке
Черкасский тоже вспомнил свой первый заграничный поход, куда сопровождал молодого императора вместе со своим гусарским полком. Тот поход закончился трагедией Аустерлица, а его самого полностью лишил всех иллюзий, свойственных молодости. Он тогда долго не мог простить своего старшего друга — императора Александра, которого с детства абсолютно некритично обожал. Ведь именно глупое упрямство его друга, захотевшего показать «великому старику» Кутузову, кто в России главный, привело к ужасному разгрому и гибели огромного количества русских под безвестной австрийской деревушкой. Но теперь Алексей был старше, мудрее, прошел вместе с отступающей армией от границ России до Москвы, пережил великое сражение под Бородино, битвы в Германии, взятие Парижа, и уже не так однозначно оценивал прежние поступки своего государя. А тот, помолчав, спросил:
— Почему же бабушка не передала мне, что англичане и австрийцы договорятся за моей спиной и будут действовать против России на этом конгрессе? Почему не сказала, что Меттерних подберет ключи ко всем моим союзникам и будет срывать все мои планы?..
— Возможно, она посчитала, что с этим вопросом ваше императорское величество справится самостоятельно, — предположил Алексей.
— Наверное, ты прав, — согласился Александр, — придется мне в этом вопросе обойтись без потусторонних сил и, как всегда, использовать женщин. Хотя княгиня Багратион и утратила свои позиции в жизни Меттерниха, уступив герцогине Вильгельмине Саган, но у Катрин с этой австрийской лисой есть общая дочь, и, значит, доступ к телу этого ловеласа не окончательно закрыт для нашей «белой кошки». Кстати, на днях она мне жаловалась на твоего нового родственника графа Василевского. Прекрасная Катрин хотела в Париже заманить того в брачные сети, но граф отказался на ней жениться, сказав, что помолвлен с девушкой по имени Елена Солтыкова. Узнав на днях, что он женился на твоей сестре, маркизе де Сент-Этьен, она была в ярости, и просила меня найти на него управу за обман. Я очень забавлялся, видя ее бешенство, а потом посоветовал княгине разобраться в родственных связях света, прежде чем махать кулаками. Я-то прекрасно помню девичью фамилию твоей бабушки.
— Я не знал, что княгиня Багратион имела виды на моего друга, — удивился Алексей.
— Нужно принимать Катрин такой, какая она есть. Но княгиня уже несколько лет выполняет для меня здесь, в Вене, очень нужную работу, поэтому я закрываю глаза на все ее художества. Даже попросил покойного князя Багратиона признать ее дочку Клементину, прижитую здесь, в Австрии. Но сейчас интриги Меттерниха могут подождать, и думаю, что из-за возвращения Наполеона он пока затихнет. На первый план опять выходят армии.
Император замолчал, потом собрался с мыслями и продолжил:
— Алексей, я из Вены никуда не тронусь — слишком много чести этому выскочке. Но наша армия сейчас в России. Пока мы сформируем полки и выдвинемся навстречу Наполеону, пройдет не один месяц. Англичане сейчас в Бельгии, они да пруссаки быстрее всех смогут мобилизоваться и оказать противодействие Наполеону, а тот, насколько я понимаю, обязательно будет искать битвы с союзниками как можно ближе к Парижу, второй раз он не повторит прошлогодней ошибки. К тому же, зная презрение и ненависть Бонапарта к англичанам, они — наиболее вероятный объект его нападения. Поезжай к Веллингтону. Будешь моим представителем при его штабе. Станешь постоянно информировать меня о том, как развиваются события. В помощники себе возьми молодого графа Печерского. Нессельроде просил отпустить его с военной службы, отправив военным советником в посольство в Лондоне. Я согласился, но теперь английские войска стоят в Брюсселе, так что пусть начинает работу военного советника на поле брани.
Император задумался и замолчал. Горькая складка пролегла между его бровями.
— Опять
Алексей попрощался с императором и покинул почти опустевший зал. Об отставке больше не могло быть и речи. Начиналась новая война.
Михаилу Печерскому повезло: в переполненном русскими дворце Хофбург ему отвели маленькую, но отдельную комнату на верхнем этаже. Камина в комнате не было, но зато через нее проходила обложенная потемневшим от времени кирпичом каминная труба одной из парадных комнат, поэтому в комнатке было тепло и уютно. Дядюшка, который тоже жил во дворце, но занимал большую красивую комнату рядом с покоями правой руки государя на этом конгрессе графа Нессельроде, приглашал Михаила пожить вместе с ним. Но молодому человеку не хотелось мешать занятому делами родственнику, да и свою свободу тоже стеснять не хотелось.
Он только что вернулся из оперы, где слушал «Волшебную флейту» и, против воли, его мысли, как всегда, проторили привычную дорожку в тот памятный день полгода назад, когда на маскараде в английском поместье он встретил странную девушку, предсказавшую ему судьбу, а потом разделившую с ним постель. Он помнил каждый жест, каждое слово, даже звуки и запахи совершенно ясно отпечатались в его памяти. Но от этого было не легче: он ничего не знал о красавице, подарившей ему свою невинность. Она была права, предсказывая его будущее: он полюбил женщину — и тут же ее потерял.
То, что он любит свою потерянную цыганку, Михаил понял уже давно. Как-то в тоскливый зимний вечер, сидя в своей комнате за бутылкой хорошего французского коньяка, который во дворце можно было получить совершенно свободно, молодой человек спросил себя, почему он снова и снова представляет прелестное лицо с тонкими чертами, светлыми, как лунь, волосами и огромными золотисто-карими глазами. Он пытался объяснить себе это чувством невыполненного долга — ведь сразу же после проведенной вместе ночи он должен был предложить руку и сердце своей незнакомке. Но граф понимал, что это не вся правда. Он не мог забыть нежность теплых губ со вкусом бренди и горячей реакции девушки на его ласки. С ней было так хорошо, ведь красавица отзывалась на малейшее движение его рук, а от его поцелуев на своей белой коже она таяла в руках Михаила, сгорая от страстного желания. От одних воспоминаний о том, как это нежное, юное тело, подхватив древний как мир ритм страсти, выгибалось ему навстречу, волна желания опаляла графа. Дело явно было не в чувстве долга.
И ответ пришел сам собой из глубины его сердца. Граф любил свою цыганку. Проведенная вместе ночь, а самое главное, то, что девушка оставила в его постели свою девственность, связали Михаила с загадочной красавицей неразрывной связью. Убедив себя, что он в библейском смысле уже стал мужем девушки, граф теперь мысленно называл свою незнакомку женой, и трепетная нежность к ней грела сердце молодого человека.
Сегодня арии Моцарта вновь оживили воспоминания. Это становилось уже невыносимо. Михаил встал с кровати, почти единственного, кроме стула и маленького столика, предмета мебели в своей комнате, и подошел к окну. Дождь, начавшийся рано утром, лил не переставая. Из бутылки, спрятанной от нескромных взглядов за занавеской на подоконнике, граф налил себе стакан коньяку, сделал добрый глоток и задумался. Нужно было что-то делать со сложившейся ситуацией. Он уже попросил дядю найти ему место в посольстве в Лондоне, считая, что война закончилась, он выполнил свой долг и имеет право поступить со своей жизнью так, как ему хочется. Дядя, обрадованный тем, что Михаил хочет пойти по его стопам, обещал помочь. Но пока никакого решения не было, и граф терзался невозможностью поехать в Англию, чтобы начать, наконец, розыск своей незнакомки.