Кащей
Шрифт:
– Надо же, как речь сократил, – пробормотал Кащей. – Обожаю краткость. Выразительно, четко и, главное, ни хрена не понятно. Эй, жертва обстоятельств, как тебя звать?
– Тален, – отозвался вор.
– Тален? А вашего мага, в таком случае, зовут Нитом?
Вор ничего не понял.
– Ладно, Тален, хватай своего командира и ползи в лазарет. Королю скажешь, что я не готов к разлуке со шпагоплетью. Пусть обратится лет через сорок... Стой! Во дворце есть тарелки, показывающие картинки из других мест?
– У нас нет хорошего художника, – отозвался Тален.
– Это не...
«Утром король, конечно же, спишет все на самоуправство Главного охотника. Колдун не обрадуется взбрыкиванию подчиненного, и одним из них станет меньше... Но он достаточно умен, чтобы сообразить, что я буду настороже. И устроит новую пакость. Пока он не знает, на что я способен, он не в силах мне помешать. И я не намерен дожидаться, пока он довершит всестороннее обследование моей личности. Разберусь с ним прямо сейчас».
Три часа ночи – самое что ни на есть удобное время для выяснения ответов на некоторые вопросы, поиска потерявшихся друзей и запрятавшихся врагов.
– Значит, фикции, – бормотал он, спускаясь по лестнице на этаж колдуна. – Остроумно.
Сами собой зажигались и гасли фонари, пустые рыцарские доспехи поначалу отдавали честь, а потом начинали неосторожно размахивать острыми топорами, мечами и прочими режущими предметами в опасной близости от его организма. Приходилось сминать их в бесформенную кучку железа. Кащей поначалу старался особенно не шуметь и первого псевдорыцаря осторожно скатал в рулон жести, но потом сообразил, что никто не выйдет полюбопытствовать, что происходит, ведь верхние этажи дворца облюбовал колдун. Соваться на его территорию среди ночи означало подписать себе смертный приговор.
Весело поколотив по жестянкам их же топорами, Кащей ворвался в коридор с оружием наперевес. И натолкнулся на мрачную картину, больше подходящую для заброшенного подземелья, чем для верхних этажей дворца. В его собственном замке не было так мрачно никогда.
Черно-серые стены давили на психику. Высокие потолки с нависающей мрачной лепниной наводили на мысль, что архитектор был на грани умопомешательства. Причем неизвестно, по какую именно сторону этой грани он находился.
На стенах висели поблекшие картины, а люди на них с интересом наблюдали за происходящим, но хранили твердое молчание, изъясняясь исключительно жестами. Не всегда приличными.
Ни охраны, ни доспехов не было. Коридор был абсолютно пуст. Портреты, увидев незнакомца, молниеносно обменялись жестами, после чего уставились на него во все глаза. Некоторые с сожалением провели рукой по горлу.
– А разговаривать вы умеете? – спросил Кащей у последнего портрета. На случай, если они слышат. Дородный старец отрицательно покачал головой. – А где находятся покои колдуна, вам известно?
Старец кивнул на неприметную дверцу в конце коридора.
– Там? – переспросил Кащей. Старец кивнул еще раз. – Ты тоже воюешь против всех?
Старец мотнул головой, схватил нож с нарисованного стола и, показывая глазами на комнату колдуна,
– Он тебя убил? – догадался Кащей. Старец согласно кивнул. – И остальных тоже? Снова кивок.
– А в картину как попал? Нарисовали? Так ты ненастоящий? Как? Память о победе над тобой? Хм. Оригинальный колдун попался. Пойду проверю, чтобы он мой портрет не нарисовал раньше времени, живописец песцовый!
Кащей толкнул дверцу и остановился на пороге. Комната была пустой. Заброшенной. Мертвой. Тонны паутины свисали с потолка и стен, дохлые пауки всех мастей и размеров лежали на полу, висели на паутине и цеплялись за стены. Если колдун не маньяк, он не станет здесь жить. Обманул старец. Нехорошо.
Кащей обернулся, чтобы выразить портрету свое категорическое несогласие с его методами, но не успел. В стене рядом с дверью появился прямоугольный контур, часть стены отошла в сторону. Кащей юркнул в комнату. Потревоженные пауки посыпались на него вперемешку с паутиной.
– Вы мне все равно расскажете, как попасть в ваш мир! – услышал он. – Ваш Кащей – обычный хвастун. Всю жизнь собирает золото и пугает неграмотных крестьян. Научился двум фокусам со шпагоплетью и думает, что стал могучим. Ха! Да он у меня завтра взойдет на эшафот, и палач отрубит ему голову! Я подмешал ему в вино снотворное, и он будет дрыхнуть без задних ног до самой казни!
– Снотворное? – удивился Кащей. – То-то я думаю, чего это мне спать не хочется? Да с его снотворным я месяц глаза не сомкну! Колдун хренов! Двоечник!
– Так что советую вам в последний раз хорошенько подумать. Либо вы сами расскажете мне о вашем мире до мельчайших подробностей, либо я самолично покопаюсь у вас в мозгах. Так покопаюсь, что вы превратитесь в беспомощных младенцев. Вы меня знаете! Утром я зайду за ответом!
Стук шагов медленно удалялся в сторону лестницы.
– Решил проверить, действительно ли я дрыхну без... – Кащей запнулся. – Ты, колдовская рожа, ты где у меня задние ноги видел?
Ругаясь вполголоса, он выбрался из комнаты и уставился на стену. Она снова казалась сплошной, но Кащей знал, что это не так. Постукивая кулаком, он определил, где находится пустота, и с силой ударил по центру каменной двери. Она не сломалась, как он рассчитывал, а просто отодвинулась в сторону.
Он шагнул внутрь, и первое, что услышал, был слабый стон. Мария потеряла сознание и повисла на цепях. Царевичи держались, но тоже изрядно побледнели.
– Что-то не вижу радости по поводу долгожданной встречи – недовольно пробурчал Кащей. Ярослав помотал головой.
– Кащей? – недоверчиво спросил он.
– А что, я так изменился за два дня?
– Посмотри в зеркало, – сказал Артем. – Вон оно, рядом с тобой.
Кащей хмыкнул, повернул голову и вздрогнул от неожиданности. Облепленный с ног до головы большим количеством паутины и еще большим количеством сухих пауков, он мог бы внушить великий страх даже привидениям, если они тут водятся.
– А что, симпатичный ночной костюмчик. Под стать замку, – пробурчал он, отряхиваясь. – Ну, рассказывайте, во что влипли? А я пока поищу отмычку.