Кащей
Шрифт:
Небо посветлело, дальние горы на западе порозовели.
– Светает, – удовлетворенно хмыкнул Кащей. – Всех не всех, но многих сожжет утреннее солнце. Времени мало, а я должен еще многое узнать.
– А давай так – я лечу к царевичам и помогаю, а ты воюешь с вампирами. Я знаю намного больше о запрещенном мире, чем ты.
– О вампирах ты тоже знаешь намного больше, чем я.
– Но у меня нет твоего меча-кладенца и твоей наглости и прыти.
– О чем речь? Держи меч!
– Кащей!
– Да ладно, шучу я. Но все-таки тебе лучше оставаться здесь. Пожелаешь – используй мой замок для переселения отобранных тобой людей, вот пропуск на территорию –
Он протянул черную матовую пластину.
– Сделай одолжение. – попросил он. – Пока летим ко мне, ты рассказываешь о запрещенном мире, а я прикину, как мне экипироваться.
– А на чем ты полетишь?
– На ковре-самолете.
– Где он?
– Внизу. Как, по-твоему, с чего бы я тогда так сильно ждал рассвета и сеял доброе и вечное среди этих некультурных драчунов?
Во дворец Кащей спикировал с трехкратной звуковой скоростью, на случай, если кто-то из вампиров наблюдает за ним из темного уголка. Вечерело, и самые смелые вампиры могли без особой опаски для себя выглядывать из тех мест, куда не доходил свет. Озлобленные донельзя, они жаждали мщения и не упустили бы случай поквитаться.
Дворец после вчерашней вечеринки выглядел вполне прилично, если не смотреть на закопченные до черноты потолок и стены – сгорели дорогостоящие шторы. Кащей совершил крутой вираж, от которого заложило уши и замутилось в голове, а в забитом безделушками сундуке что-то треснуло, и приземлился перед дверью в каморке. Повернул подсвечник показанным Марией способом, и стена отъехала в сторону, открыв вход в подземелье.
– Ну, поехали! – сказал Кащей. Ковер-самолет послушно тронулся в путь. Дверь закрылась сама.
Лететь по прямому коридору было не в пример удобнее, чем идти по нему пешком, потому что пол был завален грудами каких-то предметов. В темноте было не разобрать, что это такое. Всякий хлам. Кое-где все давно превратилось в труху, в других местах торчали то ли доски, то ли палки, не поймешь что. Посочувствовав троице, преодолевшей-таки этот путь пешком, Кащей задумался: кому-то ведь пришлось когда-то складывать здесь эту рухлядь, собирая ее со всего города или привозя из деревень, вместо того чтобы спокойно сжечь на костре. Как только крысы не завелись?
Или завелись?
– Чувствую, визгу здесь стояло. – Он представил себе реакцию Марии на появление у ее ног пищащих мохнатых комочков с холодными лысыми хвостами. Ни одному вампиру не вызвать высокой ноты, достигаемой дамами при виде крыс.
А коридор длинный. Вторая дверь появилась минуты через три скоростного перелета, и Кащей гадал, как далеко уходит он под землю, если за этой дверью оказался еще один тоннель, сильно смахивавший на искусственную пещеру с просочившейся извне водой, сыростью и пятнами плесени. Аромат тоже не из легких. Ни один здравомыслящий человек не сунется сюда без необходимости. Как с той, так и с этой стороны. Особенно колдуны, неустанно заботящиеся о своем драгоценном здоровье.
Ковер остановился перед покрытой ржавчиной дверью. Следы на полу показывали, что ее недавно открывали, грязь была отодвинута характерным полукругом.
Отворилась она без особого труда. А там – пещера. На этот раз настоящая. Кащей уважительно покачал головой. Какими бы могущественными ни были местные колдуны, они все же, не полагаясь полностью на это свое могущество и руководствуясь инстинктом самосохранения, решили на всякий случай не открывать
Ковер-самолет вылетел навстречу ясному солнцу, и перед единственным пассажиром открылся живописный вид покрытых зеленой травой холмов далеко внизу, а сам он находился в глубокой расселине на склоне высокой лысой горы.
Кащей открыл рот от удивления.
– Ну почему самые красивые места достаются всем злодеям, кроме меня? – спросил он. Ответа не было. – Надо исправить ситуацию.
Ковер-самолет взмыл над землей.
– Мария! Ярослав! Артем! – прокричал Кащей. – Вы здесь?
В ответ – шум ветра да крики птиц. Кащей вздохнул. Он отстает на целые сутки, за это время могло произойти все что угодно. Во-первых, неизвестно, что стало с первопроходцами, а во-вторых, второпроходец может повторить судьбу первых.
«Жаль, тарелка не показывает, что творится в других мирах, – подумал Кащей. – Я бы просто-напросто прикрепил ее к ковру и летал бы, зная, куда передвигаться и чего ожидать».
В небе появились три точки. Они приближались, Кащей быстро спрятался под деревом и осторожно выглянул. Три старушенции на метлах, одна впереди, две замыкающие, лихо зарулили над лесом и завертели головами.
– Я точно что-то видела! – прокричала первая.
– Опять химеры летают? – предположили с правого края.
– Я те покажу химеру! – ругнулся Кащей. – На себя посмотри, образина старая!
Первая для острастки пальнула из метлы двумя молниями, прогрохотавшими над его головой и вырвавшими огромные глыбы из горы. Глыбы с шумом взлетели на добрые шестьдесят метров и громыхнулись обратно. Молниеметчица пронзительно свистнула, и троица, профессионально развернувшись на месте, с реактивной скоростью удалилась.
Кащей не стал рисковать и полетел под ветвями, почти у самой земли. Внизу было просторно (деревья были долгожителями, их нижние ветки начинались высоко) и сумеречно. Солнечный свет не проникал до земли, заслоненной густыми кронами, и на ней ничего, кроме жухлой травы, не росло.
Постепенно стали появляться пни, их становилось все больше и больше, пока ковер не остановился перед простиравшейся до самого горизонта плешиной с рядами пней и кучами веток с увядшей листвой. Далеко с востока доносился стук топоров, и это означало, что близко поселение. Большое поселение (иначе зачем им столько дров?).
Кащей осмотрелся. Лихих валькирий не было видно, и он тронулся в путь. За пологим холмом, на котором находилась лесосека, стояли два холма повыше, и когда они остались позади, перед изумленным Кащеем предстали сразу два города. Тот, что справа, представлял собой величественную, завораживающую картину страшного бедствия. Высокие дома, тянувшиеся под самые небеса и сверкавшие осколками стального цвета стекол, были разбиты, искорежены, смяты какой-то могущественной силой. Это было царство запустения и разрухи, и лишь покрывавший все толстый слой пыли говорил о том, что город пережил катастрофу многие, многие десятилетия, возможно, даже столетия назад. Но до сих пор там не росли деревья, не было травы и не летали птицы. Город был мертв настолько, насколько это вообще возможно.