Карусель
Шрифт:
Неудивительно, что Шарлотте так понравилась карусель, подумала я.
— И к тому же у меня своя жизнь. Свои интересы, свои друзья. Она здесь не слишком-то счастлива. Большую часть времени она скучает, молчит и ничего не делает. Признаться, я считаю ее трудным ребенком. Бетти Карноу приходит только по утрам. Мне и помочь-то некому. Я… я не знаю, на что решиться. Я в полной растерянности.
Слезы не заставили себя долго ждать. Не в силах больше сдерживаться, она разрыдалась. Но слезы пожилой женщины невыносимы. То ли стыдясь, то ли не желая смущать нас, она отвернулась от камина, подошла к высокому
Я чувствовала себя здесь совершенно ненужной и мечтала сбежать. Я умоляюще поглядела на Фебу и поймала ее ответный взгляд.
Феба тут же произнесла:
— Вы знаете, мне кажется, что нам всем не повредило бы выпить по чашке горячего кофе.
Миссис Толливер не обернулась, но жалобно произнесла приглушенным голосом:
— Его некому сделать. Я отправила Бетти Карноу вместе с Шарлоттой в деревню. Шарлотта хотела купить кока-колы, а то она у нас кончилась. И это был хороший предлог, чтобы удалить ее из дому. Я не хотела, чтобы она была тут, когда мы будем разговаривать…
— Я могу сделать кофе, — сказала я.
Миссис Толливер высморкалась. Кажется, это ей немного помогло. Немного придя в себя, она поглядела на меня через плечо. Ее лицо потемнело и опухло.
— Вы не знаете, где что лежит.
— Я могу посмотреть. Если вы не против, чтобы я сходила к вам на кухню.
— Нет, конечно, нет. Это очень любезно…
Я покинула их. Тихонько вышла из гостиной, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, как делают герои в кино. Я не питала большой любви к миссис Толливер, но ей нельзя не посочувствовать. Ее правильно организованный мир рушился на глазах. В конце концов, Аннабель ее единственный ребенок. Теперь ее брак разлетелся вдребезги, а сама она сбежала с новым любовником на другой конец света, отказавшись от двоих детей и всех своих обязанностей.
И все же я знала, что горше всего для миссис Толливер было постыдное открытие, что Шарлотта не дочь Лесли Коллиза, а неудачный результат одного из многих любовных приключений Аннабель.
Мне было любопытно, есть ли у нее хоть какое-нибудь представление о том, что это было за приключение. Я очень надеялась, что нет.
И Шарлотта. Это личико.Не в состоянии думать про Шарлотту, я оторвалась от двери и отправилась искать кухню.
Методом проб и ошибок, открывая дверцы буфетов и наугад вытаскивая ящики, я в конце концов собрала кофейный поднос с чашками, блюдцами, ложками и сахарницей. Налила воды в электрический чайник и нашла банку растворимого кофе. Я решила, что мы обойдемся без печенья. Когда чайник закипел, я наполнила три чашки и понесла поднос в гостиную.
Они все еще были там, но миссис Толливер в мое отсутствие пришла в себя и перестала плакать. Теперь она сидела против Фебы в викторианском кресле с широко расставленными резными ножками.
— …возможно, — говорила Феба, — ваш зять еще передумает. В конце концов у Шарлотты есть брат, а разбивать семью всегда очень плохо.
— Но Майкл намного старше Шарлотты. Он куда более зрелый. Не думаю, что у них когда-либо было много общего…
Когда я появилась в дверях, она подняла голову и уголки ее рта тут же тронула вежливая
— Как здорово, Пруденс. Вы умница.
Я поставила поднос на низкую табуретку.
— О, — ее брови слегка нахмурились, — вы взяли лучшие чашки.
— Простите. Это первое, что я нашла.
— Ничего страшного. Сейчас это не имеет значения.
Я протянула Фебе чашку. Она взяла ее и принялась задумчиво помешивать свой кофе. Я тоже села, и в комнате на некоторое время воцарилось молчание, прерываемое лишь позвякиванием ложек в чашках, словно мы собрались по какому-то приятному поводу.
Феба прервала тишину:
— По — моему, — сказала она, — не может быть и речи о том, чтобы Шарлотта сейчас возвращалась домой. По крайней мере, пока все не уляжется и ваш зять не разберется со своими намерениями.
— А как же ее школа?
— Ее не надо отправлять обратно в эту школу. Мне неприятно даже слышать об этом, тем более что там взрываются бойлеры. Судя по всему, у этой школы очень плохое управление. В любом случае, Шарлотта еще слишком мала для школы-интерната, и нет никакого смысла отправлять ее туда в тот момент, когда до основания рушится ее привычная жизнь дома. Ребенку не надо создавать лишних потрясений.
Она сидела, держа на коленях чашку с блюдцем, и смотрела на миссис Толливер долгим и тяжелым взглядом.
— Вы должны быть очень осторожны. Вы не хотите нести ответственность за Шарлотту, и я могу это понять, но сейчас, насколько я вижу, вы все-таки ее несете. Ее жизнь в ваших руках. Юная, ранимая жизнь. Ей и так будет очень больно, когда она узнает про свою мать. Давайте не будем причинять ей лишнюю боль.
Миссис Толливер хотела что-то сказать, но Феба неожиданно резко перебила ее.
— Я сказала, что понимаю вашу ситуацию. Дальше все будет очень сложно. Поэтому я думаю, что будет лучше, если вы останетесь тут одна, без Шарлотты, которая может случайно услышать разговоры или стать свидетельницей телефонных звонков, о которых ей не следует знать. Она умная девочка и инстинктивно почувствует, что что-то не в порядке. Поэтому я предлагаю, чтобы вы просто сказали ей, что она немного поживет у меня.
О, милая Феба, славная Феба!
— Я знаю, что сейчас я малость покалечена, но в ближайшие десять дней со мной будет Пруденс, да и Лили Тонкинс всегда служит надежной опорой в тяжелое время.
— Но, Феба, это будет для вас уж слишком.
— Мне очень нравится Шарлотта, и мы с ней отлично ладим.
— Я знаю. И я знаю, что она обожает вас. Но… только не подумайте, что я не благодарна… это всем покажется очень странным. Оставить собственную бабушку и перебраться к вам. Что подумают люди? Что они будут говорить? Это маленькая деревня, и вы знаете, что и Лили Тонкинс, и Бетти Карноу, обе они будут судачить.
— Да, они будут судачить. Люди всегда судачат. Но все же легче пережить все на свете пересуды, чем заставлять девочку дальше страдать. К тому же, — продолжала Феба, ставя на стол свою пустую чашку, — у нас обеих широкие плечи и, — она слегка усмехнулась, — давайте уж пойдем на это; мы, несомненно, способны выстоять и не позволить сплетням задеть нас. Что скажете?