Карусель

Плейн Белва

Он погладил ее по голове.

— Это все твоя совесть, твоя неподкупная совесть. Спроси у нее, что будет с Тиной и Сюзанной, если ты сознаешься?

Обессиленная Салли прошептала:

— Больше не могу. Поговорим завтра. Может, мне удастся немного поспать.

— Хорошо, только обещай, что ничего не станешь предпринимать в одиночку.

— Обещаю.

— Потому что, если ты не пообещаешь, я не выйду из дома. Не поеду на работу. Не выпущу тебя из поля зрения.

— Обещаю, —

повторила Салли. — А теперь дай мне поспать.

— Я ударил тебя, Йен, и пришел извиниться, потому что ты был прав. Это сделала Салли.

Тугой воротничок и галстук душили его. Дэн рванул их, галстук полетел на пол.

Йен встал, поднял его, потом прошел к бару и налил Дэну бренди.

— Вот, возьми, тебе это необходимо. Ты смертельно бледен.

— Я не спал. Зато поспала она, впервые за много недель. Не знаю, как я мог не замечать ее страданий. Я так ее люблю!.. — И Дэн отвернулся, скрывая слезы.

— Сядь, успокойся.

— Она собирается пойти в полицию. Я ее не пускаю, но она все равно это сделает. «Совесть», — говорит она. Но это был несчастный случай!

— Спокойно, спокойно, выпей еще. И расскажи мне, что же все-таки случилось.

— Несчастный случай может произойти с кем угодно. Не так ли?

— Я еще раз спрашиваю: что там было?

— Она поехала поговорить о делах. Помирить Оливера с Амандой. Он чистил оружие… и когда она взяла револьвер, он выстрелил.

— Это неправда, — сказал Йен.

— Это правда.

— Нет. Но я не могу заставить тебя говорить.

Какое-то время они сидели молча, неподвижно, пристально глядя друг на друга.

— Салли психически здорова, — произнес Йен. — Так что же там случилось?

— Я не могу тебе сказать.

Разве они не договорились защитить Тину? Перед мысленным взором Дэна встала картинка: маленькая Тина, черные косички, красные ленточки, штанишки с оборочками мелькают под юбкой, — жертва сексуального домогательства…

— Я бы хотел воскресить его и разорвать на куски вот этими руками! — закричал он в порыве ненависти и отчаяния.

Йен перегнулся через стол, словно хотел броситься на Дэна.

— Раз уж мы говорим о моем отце, я имею право знать. Расскажи мне.

И тогда Дэн рассказал. Когда он закончил, воцарилось долгое молчание, на протяжении которого Дэн старался не смотреть на кузена, сосредоточив свой взгляд на черных блестящих ботинках Йена. Дэн не удивился бы, если б Йен вскочил, стал все отрицать. Он даже ожидал этого.

Однако Йен лишь проронил:

— Я потрясен.

— Я тоже, — откликнулся Дэн.

Снова молчание. Потом Йен пошел налить бренди себе и, вернувшись, сказал:

— Я хочу

сказать, что не верю тебе. Хочу сказать, что вы все помешались, но знаю, что это не так. Аманда находится в здравом уме, Салли — не истеричка. — Он вытер лоб.

— Салли сказала, — мягко проговорил Дэн, — что Оливер ничего и не отрицал.

— Да-да, я понимаю. Твой ребенок, Аманда, врач, даже проклятая карусель… — Он подошел к Дэну и положил руку ему на плечо. — Я пытаюсь осмыслить… но это не так-то просто, верно? Конечно, у меня отец, а у тебя ребенок, это не одно и то же, но все-таки…

Он отошел и встал посреди комнаты спиной к Дэну. Плечи его тряслись, и Дэн понял, что Йен плачет. Потом он услышал, как Йен заговорил, скорее, даже сам с собой:

— Болезнь, уродливая болезнь, даже священники… они должны сами себя ненавидеть… такое отвращение… — Круто развернулся. — Никто не должен знать! Пусть его имя останется чистым. Ради всего добра, что он совершил, пусть у него останется хоть чистое имя. Я знаю, тебе это все равно…

— Да, мне это действительно все равно. Скажи мне, почему ты хранил молчание, хотя все время знал, что это Салли?

— Потому что он меня попросил.

— Он… попросил?

— Да, он умирал, когда я его обнаружил, рана в груди, изо рта текла кровь. Он меня узнал и сказал… хотя он едва шевелил губами, но проговорил вполне четко… «Никто не виноват, ты слышишь?» И даже повторил: «Слышишь?» И я сказал: «Да, обещаю. Никто не виноват. Я тебя слышу». И потом он умер.

— Иисусе!.. — выговорил Дэн. — Ты уверен, что расслышал правильно?

— Вряд ли я когда-нибудь забуду эту сцену.

— А Хэппи слышала?

— Нет, она вызывала по телефону помощь.

— Значит, ты сдержал обещание, — констатировал Дэн. — Но вчера нарушил его. Почему?

Йен посмотрел ему прямо в глаза.

— Если честно, я был в ярости, что ты пошел на попятную. И мне пришло в голову, что если я расскажу тебе о Салли, ты отплатишь мне, сделав то, что нужно мне, что ты будешь благодарен мне за мое молчание.

— Да, — с горькой улыбкой согласился Дэн, — услуга за услугу.

— Примерно так.

— А если бы я все же не захотел отблагодарить тебя, ты бы рассказал полиции?

— Нет. Никогда. Клянусь, я бы не рассказал! Чего бы я достиг, отправив Салли в тюрьму? Разбив жизнь твоим детям, я бы не вернул отца. — Он поразмыслил. — Даже если это и не был несчастный случай.

— Это был несчастный случай, Йен.

— Хорошо, я тебе верю. Я также знаю, что очень многие люди сказали бы, что он это заслужил, по случайности или нет. Вы, наверное, куда-нибудь увезете Тину, чтобы она поправилась?