Шрифт:
Глава 1
Март 1990 года
После того, что произошло за последний час, она была не в состоянии ехать домой, где придется общаться с пятилетней дочерью и с малышкой, отвечать на телефонные звонки, просто разговаривать, как подобает цивилизованному человеку. Салли Грей, превратившись в сплошной комок нервов, сидела за рулем автомобиля, мчавшегося из города. Она никогда еще не чувствовала себя такой несчастной, такой маленькой, словно уменьшившейся физически.
На
В городе повсюду мерцали огни, но по левую сторону от Салли, где находилась главная контора компании «Грейз фудс», огни создавали яркое продолговатое свечение, отмечая место, с которым так или иначе была связана жизнь четверти населения города — люди работали на компанию или приходились родственниками этим работникам. Что касается остальных трех четвертей населения Скифии, то все они тем или иным образом были облагодетельствованы семейством Грей: библиотека, больница, плавательные бассейны — все это были подарки семьи.
— Вы думаете, что в таких семьях, как ваша, подобные вещи не случаются. Я понимаю, — так сказала та женщина-врач.
«Нет, — подумала Салли, — вы не понимаете. Вы считаете, что я ощущаю своего рода превосходство над пороками обычных людей, что я отвратительная идиотка, сноб. Но я думала только о том, как счастливы мы были, какой чистой была наша жизнь. Чистой. Какое викторианское слово! Однако оно точно отражает суть. До сегодняшнего дня в нашей жизни не было ничего грязного.
Где-то внутри этого плотного сгустка света, в этот самый момент работает за своим столом Дэн, работает и ничего не знает. Сегодня ему придется об этом узнать. И если это окажется правдой… Нет, разумеется, это не может быть правдой, конечно же, нет… Каким это станет для него ударом! Его ребенок! Его милая Тина…»
— Нет, сомнений у меня нет. К вашей Тине приставали. С сексуальными домогательствами.
Доктор Лайл уже долго ей все это растолковывала, но Салли сидела молча, уставясь на врача. У нее, у этой женщины, которая на самом деле была не старше Салли, но уже облечена авторитетом, подкрепленным профессиональными знаниями, были некрасивое квадратное лицо и довольно неприятная манера держаться.
Салли подумала: «Она отчитывает меня как школьницу и не говорит как с женщиной, обладающей личным опытом, объехавшей со своими камерами весь свет — и там, где царит мир, и где идет война, и фотографии которой опубликованы во всех странах. Что ж, думаю, дело в том, что мы просто друг другу не понравились. С чего ей говорить мне такие ужасные вещи?»
Она обвела взглядом скромный, простой кабинет. Недорогой стол и кресла были новыми. Дипломы и сертификаты получены недавно. Окно смотрит на обшарпанный трехэтажный доходный дом в запущенном
— Это неправдоподобно! — резко произнесла Салли.
— Нет, правдоподобно.
— Я вам не верю. И не поверю. Как вы только могли подумать такое?
— Ваше сопротивление естественно. Какой родитель захочет этому поверить?
— Я живу с Тиной! Я ее купаю и никогда не видела никаких признаков…
— Не обязательно должно быть проникновение. Есть и другие способы, как вы знаете.
Вспыхнули отвратительные образы. Она почти почувствовала, как они жгут, распирают ее голову.
— Да, знаю. Я читала. Но почему вы так уверены? Тина вам что-то рассказала?
— Не прямо, другими словами. Дети редко говорят об этом открыто. Они слишком напуганы.
— Что ж, тогда я спрашиваю вас — откуда вы знаете?
— Есть много способов. Например, они играют в куклы. Куклы в моем кабинете полностью соответствуют в анатомическом отношении людям. Я наблюдаю за ребенком, разговариваю с ним и слушаю, пока он разговаривает сам с собой.
— Скажите мне, что говорит Тина. Что вы запомнили — слово в слово.
Врач надела очки для чтения. Как же долго она возилась с футляром и пристраивала их на носу! Наблюдать за ней было пыткой.
И теперь в автомобиле, когда Салли, вспомнив, снова пережила это, в голове у нее застучало.
— Вот. Пятница, десятое, предпоследнее посещение. Я цитирую: «Ты снимаешь штанишки, потом берешь эту штуку…»
— Нет!
— «И берешь ее в рот…»
— Нет!
— Потом она схватила куклу, швырнула ее в дальний угол и расплакалась. Вы хорошо себя чувствуете, миссис Грей? Если хотите, я могу прекратить чтение.
— Да, прекратите. Вполне достаточно.
Именно тогда ее вдруг охватил ужас — неожиданная, резкая боль в груди, влажные пальцы сжимались все сильнее, пока кольцо не врезалось в палец. И именно тогда она расправила плечи и села прямо. «Потому что, если ты впадешь в панику, Салли, ты пропала!..»
— Тину никогда не оставляют с чужими, — твердо произнесла Салли. — За ней очень хорошо присматривают — я, когда нахожусь дома, и прекрасная няня, добрая женщина, похожая на бабушку, которая помогает и с Сюзанной, моей младшей, и отвечает за все, когда я уезжаю в деловые поездки. Я фотограф, как вы помните. Но я никогда не отлучаюсь больше чем на несколько дней подряд. Нет, это невозможно, доктор. Это… это странно. Вы, должно быть, ошиблись с диагнозом.
— Тогда скажите мне, как вы объясните, например, разговор Тины с куклой?
— Ну, дети в ее возрасте часто подглядывают, познавая таким образом мир, не правда ли? И я уверена, что в школе учатся дети, у которых есть старшие братья и сестры, которые рассказывают им о сексе. Боже мой, да стоит только включить телевизор! Мы не разрешаем Тине смотреть телевизор подолгу, но сколько других родителей позволяют, и это доходит и до остальных детей.
Врач ждала. Ее учили наблюдать и слышать то, о чем люди умалчивают. Салли это знала и еще больше выпрямилась в кресле.