Карты судьбы
Шрифт:
— Извини. Но таковы правила игры.
— Какой же ответ?
— Ты сдаешься?
— Я вынужден. Какой ответ?
Я поднял руку.
— Не спеши. Во всем нужен порядок. Сначала я хотел бы узнать ответ на твою загадку, а уже потом скажу ответ на свою.
Он кивнул.
— Что ж, это справедливо. Ну, ладно. Сосредоточение Четырех Миров.
— Как? — ошеломленно уставился на него я.
— Это ответ — «Сосредоточение Четырех Миров».
Я вспомнил слова Мелмана.
— Но почему? — спросил я.
— Оно лежит
— А как насчет всех вещей мира, которые оттуда видны?
— Это относится либо к точке видения с этого места, либо к империалистическим планам хозяина Сосредоточения, либо и к первому, и ко второму одновременно.
— А кто хозяин?
— Я не Знаю. Для ответа это избыточная информация.
— Гм-м… а где же ты раздобыл такую мудреную загадку?
— Услышал от одного путешественника несколько месяцев назад.
— А почему сейчас ты выбрал эту загадку, а не какую-нибудь другую?
— Я ее не разгадал, значит это хорошая загадка.
— А что случилось с этим путешественником?
— Он отправился дальше не съеденным. Он на мою загадку ответил.
— У него было имя?
— Он не назвался.
— Опиши его пожалуйста.
— Не могу. Он был хорошо задрапирован.
— И он больше ничего не рассказывал о Сосредоточении Четырех Миров?
— Нет.
Я вздохнул.
— Что ж, думаю, что мне тоже следует немного пройтись.
Я повернулся лицом к склону справа от меня.
— Постой!
— В чем дело? — обернулся я.
— Твоя загадка, — требовательно спросил он. — Я сказал тебе ответ на мою. Теперь ты должен объяснить мне, что такое — зеленое и красное, и кружит?
Я посмотрел под ноги, пошарил взглядом и увидел подходящий камень, похожий на пятифунтовую гантель. Я сделал несколько шагов и остановился рядом с ним.
— Лягушка в Кузинатре, — сказал я.
— Что?
Мышцы его лап и плеч набрякли, глаза превратились в щели, а многочисленные зубы стали отчетливо видны. Я сказал несколько слов Фракиру, почувствовал, как он зашевелился, присел и схватил в правую руку тяжелый удобный камень.
— Вот именно, — добавил я.
И выпрямился.
— Одна из таких…
— Это дрянная, неправильная загадка! — прорычал Сфинкс.
Левым указательным пальцем я быстро начертил в воздухе перекрестие.
— Что ты делаешь? — спросил он настороженно.
— Отмечаю точку между твоими ушами и глазами, — объяснил я.
В этот момент Фракир стал видимым, соскользнув с запястья и обвивая мои пальцы. Глаза Сфинкса устремились на него.
Я поднял камень на высоту плеча. Один конец Фракира повис свободно, покачиваясь, с моей протянутой руки. Он начал понемногу разгораться, потом засиял, как раскаленная серебряная проволока.
— Мне кажется, наша встреча закончилась вничью, — уверенно произнес я. — А как вы считаете?
Сфинкс
— Да, — наконец сказал он и глубоко вздохнул. — Кажется вы правы.
— В таком случае желаю вам всего наилучшего. И до свидания.
— Да. Жаль. Очень хорошо. Но прежде, чем вы покинете меня, могу ли я узнать ваше имя — на всякий случай?
— Почему бы и нет? — сказал я, улыбнувшись. — Я Мерлин из Хаоса.
— Ага… — сказал он. — Значит, за вас кто-нибудь пришел бы отомстить?
— Вероятно.
— Тогда ничья — лучший вариант. Прощайте.
Я немного попятился, потом повернулся и двинулся вниз по склону. Я был настороже до тех пор, пока не отошел на достаточное расстояние, но меня никто не преследовал.
Тогда я не торопясь побежал.
Мне хотелось есть и пить, но посреди этой каменистой пустыни, под этим лимонным небом, мне вряд ли подвернулся бы завтрак. Фракир свился в кольцо на левом запястье и погас. Я начал глубоко дышать, удаляясь в сторону, противоположную восходящему светилу.
Ветер ерошил волосы, задувал в глаза песок. Я направился в сторону скопления валунов и миновал их. Среди теней, которые они отбрасывали, небо показалось мне щавельно-зеленоватым. Я снова выбежал на равнину, уже не такую суровую. В небе плыли облака, вдали что-то сверкнуло.
Я установил мерный ритм бега, достиг небольшого подъема, преодолел его и спустился по склону, покрытому редкой высокой травой, которая волнами качалась на ветру. Вдали заросли низких деревьев с густыми мочалками-кронами… Я направился туда, спугнув по дороге маленькое существо с оранжевым мехом, выпрыгнувшее на моем пути и ускакавшее куда-то влево. Секунду спустя, надо мной промелькнула черная птица. Жалобно крича, она полетела в ту же сторону.
Я продолжал бежать, и небо становилось все темнее.
Теперь небо было зеленое, травы густые и тоже зеленые. С неравными промежутками набегали порывы ветра. Деревья постепенно приближались. С их ветвей раздавался певучий звук. Ветер нес тучи.
Тяжесть оставляла мои мышцы, и ее заменяла привычная текучая легкость.
Я миную первое дерево, топчу длинные палые листья, пробегая среди мохнатых стволов. Тропа, по которой я бегу, хорошо утоптана, на ней отпечатки странных ног, следы. Дорога извивается, становится то шире, то уже.
По обе стороны местность поднимается, деревья уже поют, как басистые виолончели.
Небо, иногда выглядывающее в просветы между ветвями, приобретает цвет лазури. На нем перистые облака, как серебристые ручьи. На склонах по обе стороны дороги появляются голубые цветы.
Стены склонов растут, становятся выше моей головы. Дорога становится каменистой. Я продолжаю бежать.
Тропа моя расширяется, медленно уходит вниз, еще не видя и не слыша ее, я чувствую запах воды. Теперь осторожно… Я делаю поворот и вижу реку с высокими скалистыми берегами.