Карты рая

Веприк Дмитрий

— Ха! — сказал Рамос. — Допустим, я поверил тебе. Ты не знаешь. Тогда сразу второй вопрос: я желаю знать, где стоят радары.

— Вообще-то, мои служебные обязанности не поощряют выслушивание мифов, легенд и сказок, — сказал Транг. — Но если вы думаете, что это будет мне интересно, то я весь внимание.

— О'кей! — сказал капитан Никсон. — Давным-давно жила-была на одной далекой планете маленькая девочка… — Он помолчал и фыркнул. — Слушайте, полковник, может, еще стаканчик?

— Не сейчас. А девочка была маленькая?

— Всякая

девочка когда-то бывает маленькой. Это почти так же верно, как и то, что все полковники когда-то были лейтенантами. Но потом она подросла. Конечно, когда-то у нее были родители, но к нашей истории они отношения не имеют. Итак, она жила на маленьком острове, омываемом со всех сторон огромным океаном. Жила в безлюдье, но не в одиночестве. На острове были разумные аборигены, заменившие ей и родителей, и друзей. Вполне по-человечески умные и по-своему добрые. Вы удивлены, полковник?

— Признаюсь, что да. А не подскажете, как они выглядели?

Как вам сказать… Больше всего они напоминали лошадей. Знаете, таких крупных копытных млекопитающих.

— М-м… Ах да! Я понял, что вы имеете в виду. А они, значит, были разумны?

— А по-вашему, разум — это обязательно звездолеты, ружья, порох, налоговые инспектора, керамические унитазы?

— Наверное, нет, — согласился бритый аскет. — Но все равно трудно представить разумное существо без этих удобств. Хотя я перебил вас. Продолжайте.

— После того, как меня угостят порцией виски. Вы очень настойчивы.

Опрокинув в себя содержимое стакана, Никсон кивнул:

— Итак, она жила на острове среди своих друзей, до поры до времени не жалея о непознанном мире людей, пока не стала старше. И однажды на лесной поляне приземлился сверкающий звездный корабль. — Никсон излагал все это мечтательным тоном, глядя поверх головы собеседника. — Ей выпал случай отправиться в огромный человеческий мир. Конечно, она посоветовалась со старыми друзьями, и те не стали ее удерживать, ибо любили ее и признавали за ней право выбора. И она ушла в космос, более того, она стала бойцом Гвардии, частью железной Руки человечества, несущей Вселенной его порядок. Возможно, кое-что из того, что ей приходилось видеть и в чем участвовать, вызывало сомнения, но она успокаивала себя тем, что огромное человечество просто не может ошибаться. Неоригинальное утешение, не правда ли? Но вот однажды она узнала, что ошибки все-таки случаются. Почти все ее новые друзья погибли, став жертвой чьих-то тактических расчетов. И она поняла, что большое человечество способно не только на ошибки, но и на преступления.

— Странный вывод, — сказал Транг, выслушавший все это повествование с неопределенным выражением. — При чем тут человечество, если вина за эту историю лежит, самое большее, на нескольких штабных офицерах?

— Видимо, она сделала другой вывод. И потом, разве виновники этой истории наказаны?

— Гм! Насколько мне известно, нет.

— Мне тоже. А ведь я лицо заинтересованное. Нас просто подставили, как подставляют пешку, чтобы сделать шах королю. Что стоило отозвать нас вовремя или поддержать хотя бы парой кораблей? Я бы и сейчас командовал своим крейсером, мои

люди были бы живы, а Сато… Хотя скорее всего это все равно бы случилось.

— Вы как раз собирались рассказать, почему именно это случилось.

Никсон кивнул:

— Она решила вернуться на свой остров. А вернувшись, узнала, что на нем хозяйничают поселенцы. Сначала она решила, что это поправимая беда. Ей все еще казалось, что человек всегда может договориться с человеком. Она все-таки оставалась очень наивной. Первое, что ее встревожило, — колонисты даже не подозревали о своих разумных соседях; Они ведь встретили ее очень гостеприимно, в лучших старых традициях. Как положено на планетах, которые еще не заросли небоскребами. Вы ведь знаете.

— Да, знаю.

— Наверное, она сначала пыталась понять, что случилось. Задавала вопросы. Было очень трудно поверить, что в первые же часы после высадки вся популяция аборигенов была истреблена с помощью киберохотников. И когда она убедилась в этом, ей осталось только применить против убийц древний закон — око за око, зуб за зуб. И истребить безжалостных двуногих тварей.

Ей это очень хорошо удалось.

— Ну что вы хотите, гвардейская подготовка. Плюс врожденные способности. Она была исключительно талантливой девочкой.

— А этой талантливой девочке случайно не пришло в голову, что колонисты, в сущности, ни в чем не виноваты? Они начали обживать остров. Со дня на день должны были прибыть женщины и дети. Они просто провели стандартную процедуру очищения местности. И не было их вины, что аборигены не обладали признаками, по которым можно угадать их разумность. Колонисты, скажем так, просто ошиблись.

Никсон пожал плечами:

— Тем хуже для них. Те парни, которые подставили наш крейсер, тоже как будто ошиблись. Слишком много всяких ошибок. Почему бы не дать право на ошибку и Малышке Сато?

Транг задумчиво посмотрел на него.

— А куда она отправилась потом? — спросил он, оставив предыдущую тему.

— Не знаю. А если бы и знал… Вы понимаете меня, полковник?

— Я уже устал отказываться от навязываемого мне чина. Вы специально меня так называете?

— Возможно, это результат травмы мозга. Нарушена какая-то особая область, ведающая чувством субординации. Вы не знаете, есть ли в мозгу такая область?

— Я ведь не нейрохирург. Итак, вам неизвестно, куда она отправилась. И как же вышло, что вы с ней встретились?

— А! — сказал Никсон. — Вот это лучше всего спросить у нее самой. Дайте-ка еще стаканчик.

— Будьте здоровы, — сказал Транг, исполнив просимое. — Вы попытались оправдать ее в моих глазах. Должен вас огорчить, вам это не удалось. Клянусь Великим Огнем, я постараюсь ее найти!

Прежде чем взять стаканчик, капитан Никсон сделал жест, оставшийся непонятным: достал из кармана и надел темные очки.

— О! — сказал он. — Не сомневаюсь в вашей решимости. Маленькая Сато очень рискует. Жаль, что я калека, и жаль, что мы здесь. А иначе я бы собственными руками вырвал вам сердце, чтобы вы не угрожали той, которая стоит больше, чем все ваши нетленные ценности. Ваше здоровье, господин Транг!