Картонные стены
Шрифт:
Похожее на громадный снежный ком, несчастье лепилось годами, задерживалось баррикадами из столового серебра, отвлекало шуршанием тканей, обманывало чужим смехом и голосами, прикрывало свое приближение повышенным давлением, статусом мужа и собственной осознанной неотразимостью, но… неотвратимо прорвавшись сквозь все это, вдруг сшибло ее с ног.
Неужели, при ее остром уме, Аглая Денисовна действительно надеялась, что пронесет?
Что смышленый не по годам белокурый мальчик, единственный внук,
– Ради бога, хоть вы мне скажите, где Алина! – Аглая привстала со стула, подошла к Самоваровой и положила руку ей на плечо.
– Я не знаю, – честно призналась Варвара Сергеевна.
Теперь Алинина свекровь выглядела так, будто постарела на целую жизнь. Сквозь пудру и тональный крем проступили сеточки морщин, агатовые глаза померкли, а складки кожи на тонких длинных пальцах, унизанных драгоценными перстнями, безжалостно выдали ее возраст.
– Пожалуйста, не лукавьте со мной! Она его бросила?
– Будем надеяться, что нет, – отвела глаза Варвара Сергеевна и мягко выпросталась из-под ее руки.
– А вы уверены, что она жива? – Голос Аглаи дрогнул, а тонкие пальцы машинально потянулись к вискам и принялись активно их растирать. Варвара Сергеевна вдруг заметила, как же Андрей похож на мать.
– Практически на все сто.
– Знаете, я всегда подозревала, что рано или поздно она взбрыкнет. Наверное, этим она мне и нравилась. А больше там не за что было зацепиться.
– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Самоварова.
– Ну откуда, скажите мне, у сироты с темным прошлым могут взяться нормальные представления о том, что такое семья? Семья – это значит осознанно наступить себе на горло. Задвинуть на задний план свои эмоции и амбиции. При наличии хитрости и ума этим можно, конечно, жонглировать… Но у Алины нет ни того, ни другого. И этим она мне не нравилась.
Отодвинувшись от Аглаи на безопасное для своего энергетического баланса расстояние, Варвара Сергеевна продолжила внимательно изучать ее лицо.
И словно в раскрытой книге бегло читала на нем многочисленные бурные, но короткие романы, и кружевную ложь, и приторные вздохи в постели с мужем, и продуманные капризы, всю жизнь державшие кабинетного вояку в тонусе, и слезы в подушку или – очень редко – перед подругой, которую после минутной слабости она безжалостно удаляла из своего благополучного дома.
Но чем же был для нее Андрей?
Зудящей надеждой на то, что ее продолжение станет лучше и счастливее или обязательной платой за сытость и праздность?
«Впрочем, кто я такая, чтобы судить… – одернула себя в который раз Самоварова. – Возможно, во мне говорит обыкновенная женская зависть».
Ведь ей самой почти всю недолгую
И дочь свою она когда-то точно так же упустила.
А прикрывались они с Аглаей, по сути, одним и тем же – долгом. Аглая – перед семьей, она – перед Анькой и службой Родине.
Нет, это была не зависть.
Это скорее было щемящее осознание женской приговоренности к ежечасной несвободе.
– Вы меня слышите? – Аглая коснулась ее плеча. – Что-то вы неважно выглядите.
– Все нормально, – вяло улыбнулась Самоварова. – Давление, вероятно, скачет, я привыкла.
– Да перестаньте вы из себя изображать! – Аглая полезла в свою легендарную стеганую сумку-конверт, придуманную известной на весь мир бунтаркой в середине прошлого века, и, покопавшись в ней, извлекла оттуда небольшой пузырек. – Возьмите, выпейте. Лучше сразу две. Здесь давно уже не все нормально, и вы успели поймать эту заразу.
«Как же все точно это помечают!» – ответила ей про себя Самоварова.
Разглядывая и слушая Аглаю, она не переставала напряженно думать, моля небо об одном: чтобы скрупулезный анализ ситуации и интуиция вели ее по верному пути!
В данный момент она уже не только представляла себе причину Алининого побега, но и наиболее вероятное ее местонахождение.
Теперь она еще и знала так тщательно скрываемое в Алинином дневнике имя онколога…
Надежда была на полковника с его частным сыскным бюро.
Но для того чтобы обратиться к Никитину с очередной просьбой, у нее не было главного – фамилии.
Варвара Сергеевна смахнула со лба капельки пота.
Портрет Алины висел на своем месте. Теперь, как показалось Самоваровой, во взгляде хозяйки дома превалировало злорадное превосходство. Варвара Сергеевна почувстовала, как против воли начали подрагивать пальцы.
– Что это? – Она покрутила перед собой темно-зеленый флакончик.
– Растительные капсулы антистресс. Не бойтесь, это гомеопатия.
– Спасибо. – Самоварова машинально сунула в рот, как и было предложено, две таблетки.
Нехитрый план, как узнать фамилию онколога, уже зрел в ее звенящей голове. Для этого необходимо было отлучиться и дойти до охраны. Но сил же не хватало даже на то, чтобы встать со стула.
– Вы оставили внука с мужем? – спросила она у Аглаи.
– Естественно… Возможно, Антону придется пожить у нас. Когда станет понятно, что с Алиной и может ли она и дальше воспитывать ребенка, мы с мужем примем решение. Но издеваться над внуком я не позволю!