Картонные стены
Шрифт:
Она отдавала себе отчет в том, что за долгие годы работы в полиции приобрела много разных, не всегда приятных поведенческих шаблонов. И этот первый, формальный и зачастую дурацкий вопрос, ответ на который она в большинстве случаев знала заранее, мог заставить собеседника моментально закрыться.
– Иван Михалыч, – нехотя представился тот сучьям и хвойным иголкам под ногами.
– Теперь понятно, почему вас Дядей кличут! – попыталась как можно более непринужденно рассмеяться Самоварова. – Два полных тезки – тут иначе запутаешься.
Дядя
Задумавшись над тем, как лучше выстроить разговор, она разглядывала его рыжеватые выгоревшие ресницы: невысокая от природы Варвара Сергеевна была выше рабочего на полголовы.
– Вы должны мне помочь. Я знаю, где Алина, и знаю, что она каждый вечер связывается с вами. Никто об этом не узнает, даю слово. Пожалуйста, скажите мне правду.
– Я не знаю, где вона, – наконец посмотрел на нее Дядя. Взгляд его был ясен и колюч.
Честно говоря, все это время Варвара Сергеевна представляла его иным – зашуганным, больным человеком, которого Алина могла привлечь к себе разве только искренней к нему жалостью.
– И все же… Она ведь звонила вам, чтобы справиться о сыне, – внезапно осенило Самоварову. – Она вам заплатила?
– Да. – Дядя воровато обернулся на продолжавших сидеть возле бытовки ребят. – Воны больше мэне денег мают…
– Знаю, – с участливым видом солгала Самоварова.
– И усэ-то вы знаете, графиня, – ухмыльнулся он из-под тараканьих усишек.
– Отчего же графиня?
– Так похожи!
– Графиня бы сюда не пришла, – с улыбкой парировала Варвара Сергеевна и вслед за Дядей оглянулась на ребят.
Колян оторвался от телефона и, прежде чем прошмыгнуть в бытовку, кинул окурок в железную банку с таким сосредоточенным видом, будто жирную точку поставил, а Михалыч, не спуская с беседовавших внимательного взгляда, словно пытался уловить в дуновенье ветерка каждое сказанное между ними слово.
Самоварова помнила, о чем писала в дневнике Алина: ребята, которых нанимал Ливреев, были не только из одной деревни, они приходились друг другу кто – кумом, кто – братом, кто – сватом.
Придерживаясь этого нехитрого принципа, прораб мог без больших затруднений набирать бригады и контролировать их работу. Атмосфера в коллективе, выбор авторитетного бригадира, миграционки и даже дни рождения с возможными расслабонами – все, по его мнению, было у него под колпаком. Поэтому неудивительно, что Михалыч, будучи вожаком в этой маленькой стае, не мог оставить своего нервного свояка на растерзание чужой женщине.
– Почему вы решили ей помогать? – продолжила Самоварова.
– Я в Бога верю, – просто ответил Дядя.
– А Алина Евгеньевна? – Варвара Сергеевна чуть было не добавила «тоже из ваших?», но вовремя осеклась, чтобы не подставить Жанку, по секрету рассказавшую про его адептство в секте.
– Почем мэне знать? Хто и взаправду верить, должон допомогати тому,
– Котлы и черти, – не подумав, брякнула Самоварова.
– Ни.
Рабочий поглядел по сторонам.
Невдалеке от них маленькая желтопузая синичка старательно выклевывала из травы червячка.
– Глядите, вот птах! Мала тварь, а душа в ней е.
Он запрокинул голову и посмотрел в небо.
Варваре Сергеевне показалось, что даже веснушки на его лице слегка задрожали то ли от страха, то ли, напротив – от неясного внутреннего блаженства.
– Ад – это больше не родиться, – изрек он треснувшим голосом.
При других обстоятельствах Варвара Сергеевна слушала и запоминала бы только относящееся к делу, не позволяя остальному проникнуть в мозг, и наблюдала бы, как этот измотанный жизнью чудик (о, со сколькими такими вот «философами» ей довелось беседовать на допросах!) сейчас кривляется перед ней, уводя разговор от простого к сложному, тем самым преследуя единственную цель – скрыть правду.
Но случается так, что люди ситуативно попадают в точку нашего собственного настроения.
То ли скачущее атмосферное давление ее настолько обесточило, то ли Алинины откровения – но сейчас ее внутренняя восприимчивость была до предела усилена, и слова рабочего попали во что-то беззащитное, пугливое, ни в чем до конца не уверенное…
Варвара Сергеевна непроизвольно дотронулась до Дядиного плеча.
– Полно вам всуе на такие темы…
Дядя снова опустил глаза и начал неспешно отдирать своими заскорузлыми, с коротко остриженными ногтями пальцами катышки с разношенных до неприличия треников.
Самоварова понимала: одно неверное слово, и он снова спрячется от нее в свои рыжие усишки, а то еще хуже – в припадок.
– Ее близкий человек попал в беду, – начала она мягко высвистывать на тоненькой свирели. – С ее чувствительностью она не могла не откликнуться. Плохо, что в своей проблеме она оказалась одинока. Пусть и за вознаграждение, но вам она доверилась… Часто это бывает единственным выходом – довериться чужому человеку.
– Знаете, через що бывает рак? – прервал ее Дядя.
Из уст этого простого, от сохи, человека, нынче страшное, а в недалеком прошлом преимущественно обозначавшее безобидного членистоногого слово прозвучало особенно зловеще.
Варвара Сергеевна сглотнула. Ей стало не по себе.
– От того, от чего и все остальные болезни – от уныния, – вяло предположила она, машинально подыгрывая собеседнику.
– Чорт сидае на плечи и выпивае энергию. Непевне давно опутал наш мир – вин чрез ту информацию та медицину убивае усе живое, пидминювае на робленое, ну то есть искусственное.