Картограф
Шрифт:
– Замерзает!
– сказал Витя растерянно.
– Скоро уснет. Что тогда?
– Надо ползти назад. Не пробьемся.
– Ты что, спятил? Уйдем - дороги обратно не будет.
– Домик исчезнет?
– Да! Или нет. Не получится, короче. Идти, так сейчас.
Лягушка пропустила стрелу, и она чиркнула Филю по уху, сбив шапку. От страха спину и ноги сковало, он приник к брустверу, как мертвый, вслушиваясь в грозный свист и хруст прорванного стрелами наста. Рядом застыл Витя: он вдавился животом в снег и прикрывал голову. На секунду Филе стало очень смешно, хотелось кататься от хохота,
– Откуда стреляют?
– спросил Филя шепотом, словно невидимые бойцы подслушивали их.
– Из домика, - раздраженно ответил Витя, на секундочку приподнимаясь, чтобы проверить лягушку. Она распласталась на снегу, пробитая стрелой. Задняя лапка слабо дергалась в последней конвульсии. Витя вскрикнул и бросился к ней, но Филя навалился сверху и придавил его всем телом.
– Пусти!
– надрывно кричал Витя.
– Пусти меня, слышишь! Она там... одна.
Филя молча держал его. Витя хрипел и рвался.
– Соберись, - процедил Филя.
– Или нас убьют. Где точка обстрела?
Витя не ответил. Он бил ненадежный бруствер, их единственную защиту, кусал снег.
– Витя! Витя, хватит!
Филя перевернул его на спину и отвесил пару пощечин. Витя беспомощно моргнул и сощурился в серое небо, которое по низкой дуге обходило тусклое волчье солнце. Филя оставил его и приподнялся над бруствером. Большинство стрел летело мимо них - вправо. Было не похоже, что стрелял кто-то умелый, давно владеющий луком. Стрелы сыпались, как попало, кучно и бестолково. Филя присмотрелся: над дверью избушки была прорезана бойница. Вот в ней показался носик стрелы - жжих! И она летит к ним и впивается в наст в сажени от бруствера. Выкатывается следующая стрела.
– Самострелы, - прошептал Филя.
– Дураки мы, надо было в обход.
– Что?
– спросил Витя, вытирая красное лицо снежком.
– Ползи за мной. Давай, шевелись!
И они принялись выбираться из зоны поражения. Внезапно чувство азарта охватило Филю, он хотел вскочить и в полный рост пойти навстречу домику. Экая удаль прорезалась! Разве это он герой, разве он витязь? Он усилием воли пригнул голову и быстрей пополз к линии, за которой стрелы их не достанут.
– Поднимайся, - сказал Филя, когда они достигли цели.
– Здесь безопасно.
Витя послушно встал.
– Ты еще помнишь, зачем мы пришли?
Витя кивнул.
– Тогда вперед.
Сбоку тоже была дверца, только маленькая, для ребенка или крупной собаки. В железных петлях висел навесной замок. Филя вставил в него ключ, и замок открылся. Так просто! Ах, Гомункул, спасибо тебе, щедрый дар сделал напоследок.
И вдруг земля содрогнулась у них под ногами. Снег взорвался, встал волной и попер на них.
– Крот!
– закричал Филя.
– Быстрее внутрь.
– Нельзя, он домик повалит.
– Тогда нам конец!
Витя прыгнул в сторону, вытянул откуда-то заговоренную стрелу и побежал, проваливаясь, навстречу кроту. Они сшиблись со страшным гулом, земля и лед брызнули во все стороны, как осколки от разбитой хрустальной вазы. Витя ревел и бесновался, его ушанка описала дугу и улетела в кусты. Внезапно в
И вот все стихло. Что-то мохнатое горбом торчало из снега. Возле этого горба в скорченной позе лежал Витя. Филя бросился к нему.
– Ты ранен?
– Когтем задел. Вот, - он приподнял полу куртки, и Филя увидел длинную рваную рану, рассекшую бедро там, где его уже не прикрывала кольчуга.
– Надо остановить кровь.
– Просто царапина, - простонал Витя.
– Нет времени, пошли!
– Куда торопиться? Домик теперь наш. Лежи!
– Нет, я убил его.
Убил хранителя!
– Что же ты натворил?!
– закричал Филя.
– Я думал, ты его ранил. Нельзя было убивать.
– Знаю! Скоро все исчезнет. Помоги мне встать.
Филя схватил Витю подмышки, но тот, приподнявшись, уцепился за его плечо и неловко расставил ноги.
– Зажми рану, - сказал Филя, увидев, что за ними тянется кровавый след. Не капли, не стуйка - поток! Так он долго не протянет. Витино лицо на глазах серело.
– Ничего, - прохрипел он.
– До свадьбы заживет.
Филя влез первым, затем втянул Витю. Внутри было удивительно тепло и сухо. Комнату освещали сотни свечей, воткнутых как попало в небольшие висячие светильники. Воск не плавился и не таял, словно был нечувствителен к огню. У дальней стены виднелись три двери. Больше в комнате не было ничего - ни мебели, ни людей, ни духов.
Дом затрясся, заскрипел каждой доской, всеми половицами сразу, и Витя с воплем «уууу!» повалился на колени.
– Держись за меня!
– сказал Филя, приподнимая его.
– Быстрей!
– простонал тот.
– Ищи ее.
– Кого?
– Щель!
Филя оставил Витю и оббежал комнату по периметру, лихорадочно ощупывая стены, как слепец. Бревна сруба местами растрескались, но нигде не было проема хотя бы в мизинец шириной. Светильники неистово качались, дом ходил ходуном.
– Ну?
– спросил Витя в раздражении.
– Нашел?
– Нет! Ничего нет! Ты уверен, что щель?
– Я ни в чем уже не уверен.
– Тут двери. Может, там?
Витя приподнялся из последних сил и встал у стены, тяжело дыша. Он сжал ткань штанины, и руки его стали багровыми.
– Точно! Щель за дверью, открывай...
– Витя осекся, зажмурившись от боли.
– Их три. Какую? Витя, не молчи! Эта хибара сейчас рухнет.
– Любую! Черт, любую!!
Но Филя знал, что так нельзя. Внутренности сдавило, зубы застучали. Он подошел к ближайшей двери и уставился на нее. Не было ни замка, ни ручки. Что ж, просто толкнуть ее и влететь навстречу неизвестности, а то и смерти? Филя отступил на шаг и на секунду смежил глаза, стараясь отрешиться от грохота, с которым домик уходил в небытие. Перед его мысленным взором всплыла буква «Глаголь». Она порхала, то проседая до пола, то взмывая к потолку. Филя напряг всю свою волю и изгнал букву. Вместо нее в чернильной пустоте появилась светящаяся строка «Вечная слава». Филя открыл глаза: дверь висела в своих петлях мертвым грузом, неподвижная, серая, в неряшливых завитушках.