Картограф
Шрифт:
– Вот и приехали. Куда дальше?
– занервничал Филя.
– Возьмем языка.
Они проехали Полесье насквозь и убедились, что языка им не взять.
– Сиди здесь, я сейчас к кому-нибудь постучу, - сказал Витя и вылез из машины. Он направился к небольшому дому, украшенному деревянной резьбой. На чердачной дверце плотник искусно изобразил черви и пики.
Витя постучал - ему не открыли. Тогда он подошел к окну и нагло крикнул:
– Эй, хозяева! Есть кто дома?
В окне показался бородатый мужик.
– Тебе чего?
– Дорогу спросить хочу.
– Чего?! Пшел отсюда, не знаю никакой хижины!
– Тогда где река поворачивает?
– Где-где, везде! Езжай к ней, да узнаешь.
– А куда ехать-то?
– За поселком поверни направо. Только там все завалило, дороги нет... Вот скотина, ребенка разбудил! Иди отсюда, пока цел.
Витя вернулся весьма довольный.
– Чему радуешься?
– спросил Филя.
– Ничего не узнали.
– Узнали. Ехать направо.
– Считаешь, этого достаточно?
Витя потянулся, зевнул и ощупал куртку в поисках сигарет.
– Мне - да. А главное, они про домик и слыхом не слыхивали.
– Странно, - сказал Филя.
– Он что, невидимый?
Витя пожал плечами.
– Говорят, есть такие места, в лесу или у реки. Придет местный - только кочки видит. Или травку ковыль. Не всякому оно открывается.
– Что - оно?
– Диво, - со значением произнес Витя.
За деревней дорога поворачивала и уходила вниз, под горку. Колея углубилась, стала рыхлой и наконец совсем прервалась. Машина уперлась в снежный тупик.
– Дальше на своих двоих?
– спросил Филя. Впереди лежала снежная равнина, пышная и ноздреватая, как свежий творог. В такой утопнешь по колено, а то и по пузо провалишься.
– Вон, видишь, черная точка, верстах в двух? Нам туда.
– Ты уверен.
– Ага! Чую. Пошли.
Идти было тяжело, приходилось высоко поднимать ноги. Дыхание сбилось, между лопаток потекла горячая струя. Филя опустил голову вниз и брел наугад, почти зажмурившись. Мысли покинули его, осталось только натяжение мышц и связок, да сырость в ботинках. Когда он решился оглянуться, деревня была чуть видна. Она темнела над холмом, как старый гребень с обломанными зубьями. Филя вздохнул и отвернулся.
И тут что-то ударило его прямо в лоб. Он отскочил, потерял равновесие и сел в снег. Рядом повалился Витя.
– Что это было?
– Не знаю! Стрела?
Филя встал и протянул руку. Воздух возле кончиков пальцев вибрировал, колыхался. Так бывает в сильную жару, когда даль искажается и пляшет, то выгнутая, то вогнутая.
– Здесь стена!
– сказал Филя.
– Смотри, отталкивает.
Витя тоже потянулся и ощутил сопротивление.
– Мы на верном пути. Отсюда начинается карта.
Они осмотрелись. Русло реки опушали кустики, укутанные по макушку снегом. Домик на сваях стоял в низине, темный, нежилой, ко всему безучастный.
– И крот здесь?
– спросил Витя.
– Спать должен, зима.
– А что же нам делать? Как пройти?
– Протискиваться, - сказал Филя и врезался в невидимую стену плечом. В ушах зажужжало, тело стиснуло. Он толкался и толкался вперед, прорываясь с каждым шагом
– Больше не могу, больно!
– сказал Филя и остановился. Давление усилилось, пришлось расставить конечности, чтобы ослабить эти тиски.
– Не стой, сомнет! Немного осталось.
Филя двинулся, преодолевая боль. Шаг, еще шаг. Продышаться. Грудная клетка еще не треснула? Как там Настенька? Ощупал саркофаг - цел. На душе стало полегче, и появились силы, чтобы сделать три шага подряд. Витя пыхтел, лицо красное, глаза навыкате, на лбу взбухла синяя жила. Еле живой. А домик еще далеко. Вот что значит смазать карту! Кровь наполнила воздух, жмет, давит, не дает идти. И вдруг он понял, что нужно сделать. Он достал скальпель и чиркнул по карте наудачу. Медвежьи объятья разомкнулись. Локти бросило в сторону, плечам стало свободно. Филя принялся расчищать путь. Кровь не желала сходить, приходилось аккуратно срезать верхний слой. Образовалась узкая тропинка. По бокам воздух гудел от напряжения, но прорваться и затопить прореху не мог.
– Ух, отпустило! Ты что-то сделал?
– спросил Витя, поворачивая к нему голову.
– А, вот оно что. Прекрати портить карту. Не то что-нибудь сотрешь, и хана. Провалимся к чертям собачьим.
– Там нам и место, - сказал Филя угрюмо. Учить вздумал! Конечно, править карту на ходу было не лучшей идеей. Кто знает, может, он исказил пространство, и теперь где-нибудь под снегом их ожидает ров? Царапнешь поглубже - и он тут как тут.
Они гуськом, осторожно пошли по тропинке. Сугробы мельчали, впереди до самой реки тянулся припорошенный вчерашней метелью наст. Ботинок пробивал его с хрустом. Домик был уже совсем рядом. Крохотный, похожий на заброшенную часовню. Сваи погрязли в снегу, и под брюхом у дома было не больше аршина пустоты. Один подсадит другого, так и взберутся.
Вдруг раздался резкий звук, как будто пискнула зажатая в углу мышь.
– Ложись!
– закричал Витя, и Филя бросился ничком. Стрела! И еще, еще - туча стрел. Они вонзались тут и там, уходя носом глубоко в снег. Скрыться негде - ни кочки, ни пригорка.
– Лягушка! Лягушку вынимай.
Но Витя и сам уже сообразил. Он вытащил лягушку и бросил ее перед собой. Прыжок - и стрела у нее во рту! Филя быстро-быстро греб руками и соорудил небольшой снежный бруствер, за которым укрылся. Он потянул Витю за штанину.
– Ползи сюда!
– Но она же там. Я...
– Справится. Смотри - ловит.
Из десятка стрел, летевших в их сторону, лягушка перехватывала пять. Они кучкой лежали в стороне, посверкивая стальными наконечниками. На другом конце висели обтрепанные рыжие перья, по всей видимости, куриные. Филя завороженно наблюдал, как лягушка отталкивалась от корки наста, поднималась в воздух и захлопывала пасть на очередном древке. Раз от разу ее движения становились все медленнее, как будто она впала в легкую меланхолию.