Картограф
Шрифт:
– Так точно, вашброть! Согласен! – резко выпрямившись, отрапортовал Данилыч.
– Только не «вашброть», а «ваше заурядство», – наставительно поправил его поручик.
Сержант выпрямился ещё сильнее:
– Виноват, ваше зрятство! Токма рассуждают оне, натурально, как генерал, от я и сбилси. Виноват!
– К генералу потребно обращаться «Ваше превосходительство», – снова поправил его поручик. – Ты ровно Артикля вовсе не знаешь!
– Виноват!
– Пшёл вон! – рявкнул на него Старинов и, когда за сержантом закрылась дверь, процедил сквозь зубы: – Болван!
На мой взгляд, не такой уж
Глава 12
Когда мы с поручиком остались одни, он спросил у меня:
– Отчего же сам не пошёл мужиков обучать? Они же вроде бы сами хотели, чтобы непременно ты их учил. У тебя бы и лучше получилось бы, чем у Прокопова.
– Прокопова? Прокопов, Прокопов, Прокопов. Это кто? Это Данилыч что ли? – предположил я.
– Натурально он, – подтвердил мою догадку Старинов. – Или ты и в заправду думал, будто он маркиз Чувырловский?
– Нет. Про маркиза Чувырловского, это я придумал. И про маршала танковых войск тоже, – сообщил я очевидные факты, крутя в руках тряпицу, принятую мною поначалу за полотенце, и снова приложил её к затылку. – Важничал он тогда очень, вот я его и подколол: не ты ли, мол, Светлейший князь Меньшиков? Ну и, прочая, прочая… А он, выходит, Прокопов… Ну, Прокопов, так Прокопов. Чем не фамилия для сержанта?
– И то верно, – потупившись проговорил поручик. – А почему ты сразу про князя Меньшикова подумал, а не про кого другого? Похож что ли?
– Да нет. Просто Меньшиков – он же по имени-отчеству Александр Данилыч. Вот и получается, тот Данилыч и этот тоже Данилыч. Ну, я и ляпнул первое, что пришло в голову… Типа раз ты такой важный, уж не тот самый ли ты Данилыч, который Светлейший князь Меньшиков? А остальное… ну, про маркиза там и всё остальное… реально со злости.
Толкнул я эту свою маленькую речь, а сам подумал: а ну, как тут за подобное оскорбление Светлейших князей предусмотрены какие-нибудь серьёзные санкции, типа расстрел через повешенье? На будущее надо за языком приглядывать. Не ровён час, налетят лихие людишки из правоохранительных органов и пришьют мне, сиротинушке, госизмену в особо крупных размерах.
От размышлений поручик оторвал меня несколько неожиданным вопросом:
– Андрей, а Светлейший князь Меньшиков, он кто? Не могу про себя сказать, будто бы всех Светлейших князей знаю, кто они такие, просто о нём никогда ни от кого ранее не слышал. Это командир твой бывший? Да?
Блин! А ведь я чуть-чуть не ляпнул, что Меньшиков – ближайший сподвижник Петра Первого. Вот чует, чует моё сердце, что-то у них тут не так. Ведь Алексашка Меньшиков – это личность такого масштаба, что не слышать о ней… о нём… не слышать о нём не мог даже самый заурядный офицер. Тем более поручик. Да и хрен бы с ним, что Старинов у нас из мореманов! Да хоть из кого! Ведь нельзя же в нашем времени не знать, кто такой Шойгу! Или Медведев. Или Рамзан Кадыров.
А этот не знает! В смысле, не знает не про Шойгу с Кадыровым, а про Меньшикова
Или у них тут и самого Петрухи не было?
Тогда кто сейчас президент? В смысле царь-то у них тут сейчас кто?
Блин! И ведь не спросишь.
– Так, Рома, про Меньшикова я тебе потом как-нибудь расскажу… Хотя, сразу предупреждаю: сам мало что знаю. Так, слышал от комбата, но это всё потом, сейчас нам с тобой нужно всё-таки обход территории произвести. И если где-либо усмотрим какие-то недостатки, то своевременно устранить. Понятно? А то не ровён час налетят лихие людишки… ну, дальше ты и сам знаешь.
Поручик согласно кивнул.
– Ну, раз ты всё знаешь, и тебе всё понятно, то тогда пошли, Роман Елизарыч, – произнёс я вставая. – Учиним ревизию.
Тряпицу свою решил на обход не брать: в руках мешаться будет, а положить не куда, карманов-то нет. Разве что за пазуху сунуть. Я представил, насколько нелепо буду выглядеть с имитацией полотенца за пазухой, и ужаснулся.
Не скажу, что мне стало себя жалко, но я как-то очень остро ощутил необходимость произвести впечатление человека солидного им заслуженного. И как это сделать?
Возможно, я бы и придумал что-то менее вычурное и более эффектное, если бы располагал большИм количеством времени, но именно временем я сам же себя и ограничил, позвав поручика проинспектировать укрепрайон.
Мысль о том, что на обход территории нужно взять с собой бинокль, не показалась мне стопроцентным благом, но именно она завладела всем моим сознанием и разогнала все остальные мало-мальски здравые идеи к чертям собачим.
Телескоп в ихнем времени уже должны были изобрести. То ли Ньютон, то ли Коперник, кто-то из них его уже придумал. Так что им я бы Старинова не удивил, а вот на счёт бинокля у меня такой уверенности не имелось.
Долго зависать в бесплодных попытках сосредоточиться, я посчитал неправильным и, просив поручику: «Я сейчас!», полез в рюкзак за биноклем. В конце концов, Рома у нас человек не просто военный, а аж даже военно-морской, подзорную трубу, по-любому, видел. Ну а, бинокль… так и скажу, дескать, это две спаренные трубы. Для удобства смотрения в оба. Типа пластунам выдают такие, но не всем подряд, а только особо отличившимся, навроде меня.
Тут я не кстати вспомнил о наличии именно на моём экземпляре «дарственной надписи», выполненной сапожной иголкой на пластиковом корпусе прибора. Надпись была сделана сослуживцами, солдатами-срочниками в день присвоения мне прапорских звёзд. Со временем она поистёрлась, но читалась довольно отчётливо. Надпись гласила:
«Андрюшке-Кукушке прапорщику Российской армии»
Если поручик станет приставать на предмет содержания, так и скажу: «Подарили друзья-сослуживцы, шутники и раздолбаи». Типа у нас в батальоне так принято. Или, накрайняк, если уж совсем тупердяйничать начнёт: обзову его лошарой провинциальным и пошлю на нижний уровень небытия море Спокойствия бороздить.
Но если не считать сие, прямо скажем, неоднозначное письменное посвящение, то с таким «пластунским» девайсом выглядеть я буду жутчайше круто. И респектабельно. Наверное.