Картограф
Шрифт:
Это что сейчас такое было? Это типа я их уговаривал послушать мои секретные истории? Да ну, на хрен!
Данилыч со своими на вершине холма остановился. Они там скоренько посовещались, после чего один из бойцов на рысях отправился к нам.
– Что у них там стряслось? – непонятно у кого спросил командир.
А действительно, что? Сейчас узнаем. Солдатику оставалось ехать с полминуты, не больше. А между тем, Данилыч на холме не выказывал никакого беспокойства, просто ждал.
– Вашзурядство! – выдал запыхавшийся кавалерист. – Деревенька показалась, версты
Я бы не сказал, что смеркалось, но через часок уже точно начнёт, так что, на мой взгляд, мысль здравая. Поручик тем временем переглянулся с подпоручиком и, кивнув ему, произнёс:
– Пожалуй, что да. Алексей, ты тоже поезжай, погляди, как там. Да выбери, где мы втроём расположиться сможем, и потолковать, так, чтобы не мешали.
Тот чуть склонил голову и со словами: «Будет исполнено!», умчался вперёд по направлению следования.
Он ускакал, а я остался думать, что сказанное солдатиком «Вашзурядство» прозвучало как «Вашзрятство». Вот это он сейчас случайно, или на самом деле так думает? Типа: «Зряшные вы ребята, господа самые младшие офицеры». Ну, посмотрим, посмотрим.
Не прошло и пяти минут, как наш небольшой караван поднялся на ту самую вершину холма, и мы смогли своими глазами лицезреть обещанную деревеньку. До неё, действительно было меньше километра. И, странное дело, все сразу как-то за торопились. А куда спешить-то уже? Ну, приедем мы в это село на пару минут раньше, что это изменит?
Кстати, это всё-таки не село, а деревня. Потому что в селе обязательно должна быть церковь. В принципе, это чуть ли не главное отличие в классификации населённых пунктов сельского типа. Здесь никаких церквей не наблюдалось, значит, это деревня. Да и дворов в ней, не сказать, чтобы много. Десятка три-четыре. Край полсотни.
Сейчас доедем, разместимся на ночлег, и вот тут господа заурядные офицеры начнут настоящий перекрёстный допрос с пристрастием. Надо будет наврать им чего-нибудь более-менее правдоподобного, пусть себе удивляются. Всё равно завтра мы распрощаемся с ними. Какая мне разница что они там себе на воображают, если мы с ними больше не увидимся? А и увидимся, тоже не велика беда. Так и скажу, мол, звиняйте, не корысти ради, а токмо волею обстоятельств, пославших меня подальше.
И это… почему они именно заурядные?
Блин! И не спросишь.
Глава 8
Вечерело. Мы втроём сидели в избе у старосты. Самый большой и самый комфортабельный, если так можно выразиться, дом в деревне. Хозяйка накрыла нам с господами офицерами стол и удалилась, дабы не мешать. Не сказать, чтобы прямо вот разносолы, но водку, которую нам в глиняном кувшине принёс сам староста, закусить было чем.
И то сказать, не в ресторан пришли. Гости мы, может, и дорогие, но незваные. Привечают, уже хорошо. А почему бы и не приветить господ офицеров? Мы же не разбойники, хотя тоже с большой дороги.
Кстати, о водке. Слабоватенькая она у них тут какая-то. Градусов двадцать
Водочка, даже не сильно крепкая, она, как известно, обладает свойством развязывать языки. Вот под эту самую водочку я и собирался узнать у господ офицеров, кто они, откуда, куда и зачем. Они, наверное, думали точно также. В смысле, они тоже собирались узнать у меня, кто я, откуда, зачем и куда.
Вот только водочка, к которой привык я, позабористей будет, чем ихняя. Так что шансов у них чуть больше нуля. В том плане, что информация, коей суждено попасть к ним, будет представлять чистейшую дезу, за исключением некоторых абсолютно незначительных, на мой взгляд, моментов. Но им, заурядствам этим, должно хватить.
Болтун – находка для шпиона, я хоть и не шпион, а очень даже диверсант, но и на разведку сходить не прочь, тем более что сейчас от того, сколько мне всего узнать удастся, зависит, сколько я протянуть смогу. В этом мире.
Роль рюмок неплохо играли глиняные крестьянские кружки. Мы подняли их и выпили за знакомство. Потом за здоровье, не забыв, между первой и второй выпить ещё одну. Затем я предложил тост. У нас в бригаде он считался снайперским, но применительно к ситуации я обозвал его исконно пластунским:
– Между первой и пятой, чтоб пуля не просвистела! – и ещё от себя добавил: – Потому как удача, она сопутствует быстрым, а не мёртвым!
Выпили.
– Весело, видать, пластунам живётся, – предположил поручик и употребил на закуску квашеной капусты.
– И это случалось, – не стал отнекиваться я. – Служба должна быть в радость, а не в тягость. А что нам помогает преодолевать все тяготы и лишения воинской службы? Осознание бренности бытия, тщетности всего сущего, неизбежности демобилизации по истечении срока службы и неотвратимости наказания за нерадивость и небрежения должностными обязанностями.
Или это я напрасно так завернул?
– Андрей Иваныч, поехали с нами! – закусывая мочёным яблоком, предложил Алёшка. – Мы же не просто так, мы же поручение самого его Светлости исполнять едем. Едемте и Вы с нами. А уж князь-то тогда и Вас своей милостью не обделит.
– И то! – поддакнул Старинов. – Его превосходительство генерал-поручик Семихватов большой властью обладает. Он не токма наш корпусной командир, он ещё и Казанский генерал-губернатор.
Да, прикольненький каламбурчик получается. Поручику и подпоручику генерал-поручик поручение выдал. Интересно, а есть у них тут какой-нибудь генерал-прапорщик? Эдакий зам по тылу при командующем Казанским федеральным военным округом? Он бы мог бывшему старшему прапорщику тоже что-нибудь выдать? Документы, например. Деньги бы тоже не помешали, но так далеко мои надежды на генералов даже в безумных фантазиях не распространяются.