Картак
Шрифт:
Денег у них не было, поэтому в трофеях у меня оказались лишь два тесака, простой лук с колчаном и пятеркой стрел. Задорого не продашь, но и малые деньги тоже деньги.
Продолжать путь пришлось аккуратно, потихоньку пробираясь сквозь заросли. Через километр пути дорога делала изгиб, за которым была неизвестность. Мэр-ро отправился в придорожные кусты, а я приблизился к повороту. За ним мне открылась страшная картина. У обочины дороги стояла покосившаяся повозка. Возле колеса распластался молодой парень в луже собственной крови, натекшей из его головы. Рядом
Перед повозкой на спине лежал старик, одетый в кожаные штаны и серую рубаху, запятнанную кровью. Одна его рука была пригвозжена ножом к земле. Рядом стоял здоровенный бугай и что-то говорил старику, иногда пиная носком нож.
Пришлось подобраться поближе, чтобы понять о чем идет речь.
— Я тебя спрашиваю! Гондольер ты штопаный! — Послышались первые разборчивые ругательства, после чего он пнул нож. — Твои сынки положили моих ребят! Кто мне теперь их заменит, хрипящая ты куча дерьма?! — Бугай потянул с пояса меч. Это похоже был тот самый Синеглазый, вожак банды.
В крови у меня забурлил адреналин. Страх и нерешительность заполнили меня с головой. С одной стороны этот жлоб будет сейчас убивать старика, с другой — мне было очень страшно нападать на бандита. Я хотел помочь, но не знал как к нему незаметно подобраться.
Наверное Мэр-ро уловил мое желание. В кустах напротив Синеглазого блеснули два огонька. Бугай схватился за голову, выронив клинок, и с тихим стоном свалился на землю. Из его носа вытекла струйка крови, а взгляд остановился, буравя траву красными от разорванных капилляров глазами.
Мужик, который скулил и зажимал живот, нервно завертел головой. Когда я вышел из кустов и направился к нему, он постарался отползти, но как-то неловко дернулся и повалился набок, судорожно раскрывая рот. Я немного замедлил шаг, не решаясь подойти вплотную. Несколько секунд он еще шевелился, а потом затих, и похоже окончательно.
Подойдя к нему, я аккуратно убрал его руку с живота. Там был след от вил, видимо тот парнишка с разрубленными хоз инвентарем перед смертью угостил бандита железом в брюхо.
Осмотревшись вокруг, я подошел к старику. Дела его были очень плохи. Помимо руки, пригвозженной к земле, у него была колотая рана в правом боку и груди. Не знаю, как старик еще держался, ведь скорее всего задели печень и легкое, но он был еще в сознании и пытался что-то сказать:
— Кх… дочь… а-кх… он хотел… кх… — У старика выступала на губах кровь, и он захрипел, пытаясь вытолкнуть слово. — Кха-а… помоги Ниа-а-а… — Он забулькал, кровь стала пузыриться, вырываясь пополам с хрипом сквозь плотно сжатые зубы. А я стоял и не знал, что мне делать.
Рванулся к повозке и попытался найти что-нибудь, чем можно перевязать раны, но там ничего подходящего не было, а вся
Я стоял среди восьми трупов и тупо хлопал глазами, не веря, что все это происходит со мной. Хоть и понимал, что новый мир отнюдь не сказка и мой путь не будет легкой прогулкой в парке, что здесь в людях гораздо больше жестокости и любой может убить за понравившиеся ему сапоги. Но пережить вторую бойню мне было тяжело.
Человек, живущий в двадцать первом веке, взращенный на фильмах про супергероев, которому всю жизнь втирали про честность и справедливость, испытывает жесточайшее потрясение, столкнувшись с реальностью, не замазанной цензурой телеэкрана. А мне эту реальность вливали в глотку, не спрашивая хочу я того или нет.
Как, мать вашу?!! КАК можно делать ТАКОЕ???!!!!
Наверно мне нужно было убираться отсюда поскорее, но что-то во мне замкнуло. Что-то в голове…
Когда я уходил, на этом месте горел погребальный костер для старика и его сыновей. А бандиты были повешены вдоль тракта на своей собственной веревке, найденной среди их вещей.
В голове был настоящий Ад. Перед глазами все время стояли трупы и мои запачканные кровью руки. Мэр-ро не выдержал такого давления с моей стороны и убежал в лес, временами появляясь среди деревьев. Он беспокоился и пытался в меру своих сил приглядывать за мной. И наверно за мной нужен был присмотр, только человеческий, потому что зверь меня не остановит. Ведь я иду к трактиру Сэга.
Упрямая, горящая в груди ненависть требовала от меня, чтобы я шел. Прямо туда, заглянуть в глаза ублюдку, что спокойно протирает стаканы за стойкой. Именно таким мне рисовало его воображение, довольным жизнью зажравшимся уродом, который радуется своему отражению в пивной кружке.
Через час пути лес расступился и начались поля, впереди возле дороги показался деревянный забор и приземистое здание. Подойдя ближе, увидел раскрытые настежь ворота с вывеской, изображавшей жареную курицу на блюде.
Осмотревшись по сторонам и не увидев никого вокруг, я двинулся к двери трактира. Она громко скрипнула при открытии, пропустив меня в полутемное просторное помещение. Внутри стояли три длинных стола, окруженные лавками, слева находилась стойка трактирщика и дверь за ней. В самом зале было пусто — ни хозяина, ни постояльцев.
Пришлось наведаться на кухню. Но и там тоже никого не оказалось, единственным свидетельством недавнего присутствия человека служил теплый металлический чайник на столе. Из кухни вела еще одна дверь. Через нее я попал на задний двор, где находилась постройка наподобие сарая и метрах в пятидесяти деревенский нужник.
Не найдя взглядом никого вокруг, подошел к сараю и открыл дверь. На удивление эта совершенно не скрипела. Петли были отлично смазаны и оставляли жирный след на древесине проема. В помещении слева громоздились полки с хозяйственным инвентарем, справа находилась поленница от пола до потолка, и никаких тебе дополнительных входов-выходов. На первый взгляд.