Каролина

Райт Синтия

Когда они вошли в дом, все слуги бросились поздравлять молодоженов. С лица Каролины не сходила счастливая улыбка, а глаза Алекса сияли от радости.

— Отныне это ваша госпожа, — объявил он слугам, а затем обратился к кухарке: — Эльза, я страшно проголодался. Ты сможешь приготовить что-нибудь, приличествующее случаю? Мы будем есть в моей спальне.

Каролина вспыхнула и, опираясь на руку Алекса, пошла с ним наверх. Радость переполняла девушку, а внутренний голос убеждал ее сохранять хладнокровие.

Но Каролина была не в силах скрывать свои чувства. Заглянув в свою бывшую спальню, она призналась:

— А я думала, что больше никогда не увижу ее!

— Полагаю, это не слишком радовало тебя, — усмехнулся Алекс.

— Она внимательно посмотрела на него:

— О, Алекс, как ты мог в то утро так безжалостно покинуть меня? Никогда в жизни я не чувствовала себя такой несчастной!

— У меня не было времени объясняться с тобой, я едва не опоздал в Нью-Йорк. Кроме того, я полагал, что так будет лучше для нас обоих.

В ее глазах вспыхнул гнев.

— Лучше?! Ты всю ночь напролет занимался со мной любовью, а потом оставил меня, не сказав ни слова!

— Уйми свой гнев, Каро. Со дня нашей встречи я никогда не лгал тебе и, уж конечно, не давал никаких опрометчивых обещаний. Я даже скрывал свои чувства к тебе. В ту ночь ты получила лишь то, о чем просила сама! Не упрекай меня больше, Каро, если не хочешь снова оказаться в Филадельфии. Мистер Пилквибиндер с удовольствием позаботится о тебе! Я достаточно ясно выразился?

Каролина кивнула.

В это время в дверь тихо постучали, и на пороге появилась служанка. Она толкала перед собой сервировочный столик, заставленный блюдами. Следом за ней появился Пьер с бутылкой охлажденного вина и бокалами. Заметив убитый вид Каролины, старый камердинер направился к ней.

— Мадам Бовизаж, позвольте выразить вам самые сердечные поздравления. — Пьер понизил голос: — Хозяин не пошел бы на это ни для кого, кроме вас. Вам следует оценить его поступок.

Поняв, что Пьер прав, Каролина улыбнулась. Когда слуги ушли, Алекс снял сюртук, жилет и быстро развязал галстук. Каролина молча наблюдала за ним, в который раз восхищаясь его кошачьей грацией. «Вот что делает его таким особенным, не похожим ни на кого другого, — думала она. — Я не стану его приручать, а если попытаюсь, он возненавидит меня».

Алекс откупорил бутылку, разлил вино и протянул бокал Каролине. Она улыбалась, и в ее глазах отражалось все, что было на душе.

— Алекс, прости меня за все, что я наговорила.

Он коснулся ее щеки.

— Забудем об этом. Думаю, нам обоим надо было высказаться, но теперь с этим покончено. Мне не следовало запугивать тебя Пилквибиндером; я скорее умру, чем позволю ему приблизиться к тебе. Давай поедим. Сегодня нам понадобятся силы!

Он лукаво усмехнулся, и Каролина залилась румянцем.

ГЛАВА 22

Когда

Каролина вспоминала эти дни, ей казалось, что в первые сутки они непрерывно занимались любовью. После завтрака Алекс раздел молодую жену, восхищаясь ее телом при ярком свете дня.

— Должен предупредить тебя, cherie, что намерен воспользоваться своими супружескими правами, — насмешливо сказал он. — Уж если мне суждено было жениться, я собираюсь извлечь из этого максимум удовольствия. — Алекс вынул шпильки из ее волос и улыбнулся еще шире. — Надеюсь, ты одобряешь мои намерения, дорогая женушка?

Каролина полагала, что в постели Алекс выражает те эмоции, которые по каким-то причинам не хочет облекать в слова. Она страстно отвечала на его ласки, но неизменно удерживалась от признаний в любви, понимая, что время для этого еще не пришло.

Солнечный свет уже угасал, когда Алекс поднялся с постели, чтобы налить им вина. Вернувшись к Каролине, откинувшейся на подушки, он увидел в ее больших карих глазах выражение покоя и радости.

— Ты похожа на кошку, наевшуюся сметаны, — насмешливо проговорил он.

— Так и есть, — ответила она, снова отдаваясь его ласкам. Однако вскоре Каролина отстранилась: — Прошу тебя, подожди. Я хочу поговорить с тобой. Это касается Николаса.

Он приподнял голову и насторожился.

— А я-то полагал, что у тебя хватит здравого смысла не возвращаться к этому!

— Но, пожалуйста, не думай, будто я хотела изменить тебе с Николасом! Я бы никогда не позволила ему до меня дотронуться!

— Значит, там в саду ты только терпела его общество? А может, ты испытывала к нему жалость? Или он силой вытащил тебя из дому? Увы, дорогая, мне уже известно, как легко овладеть тобой!

Каролине показалось, что ее ударили.

— Ты просто невыносим! — задыхаясь, воскликнула она. — Почему ты так несправедлив, так жесток и совсем не веришь мне?

— Хватит, маленькая негодница! — мягко остановил ее Алекс. — Не знаю, говоришь ли ты правду или чертовски хорошо играешь, но на этот раз я рискну поверить тебе.

Он осушил поцелуями ее слезы и, когда Каролина прильнула к нему, прошептал:

— Что ж, возможно, этот брак — не такая уж плохая затея.

* * *

Каролина проснулась лишь после полудня следующего дня.

Алекс еще спал, спрятав лицо у нее на груди.

— Алекс, — прошептала она, — проснись!

— Черт. — пробормотал он, щурясь от заливающего комнату яркого солнечного света. — Кажется, уже поздно. — И, приподнявшись, поцеловал жену. Потом встал, накинул халат, приоткрыл дверь, выглянул в коридор и позвал Пьера.

Через несколько минут в комнате Каролины уже стояла ванна с горячей водой.