Каролина
Шрифт:
Весь дом сиял огнями, и этот свет словно проникал в душу Каролины. По настоянию бабушки Алекс приготовил праздничную чашу с рождественским напитком из белого вина, взбитых сливок, лимонного сока и тертой цедры. Каролине напиток пришелся по вкусу и еще больше воодушевил ее.
После обеда Алекс перенес чашу в гостиную, и все трое расположились у горящего камина. Бабушка рассказала Каролине, как она в детстве встречала рождественские праздники во Франции, как все члены семьи выставляли
— Каждый год мы делали из глины santons — маленькие фигурки людей и животных, идущих смотреть на младенца Христа. Эти фигурки мы собирали год за годом, добавляя к ним новые. Я очень любила этот обычай и позаботилась о том, чтобы Жан-Филипп и Антония придерживались его. Алекс улыбнулся:
— Однажды я разбил маленькую фигурку крестьянина, одну из самых старых, сделанную maman еще до моего рождения. Меня охватило отчаяние, и Даниэль предложила мне это скрыть, но я почему-то не смог.
— О, я помню это! — воскликнула старушка. — Жан-Филипп гордился тем, что ты пришел, показал ему разбитую фигурку и сказал: «Papa, я это сделал, но не наказывай меня. Это вышло случайно, и мне очень жаль». Когда сын написал мне об этом, я поняла, что у тебя хорошие задатки.
Алекс рассмеялся и закурил сигару, заметив при этом, что карие глаза Каролины не мигая уставились на изразцовые плитки камина. Казалось, мысли ее витают очень далеко. Он коснулся руки жены, и та вздрогнула от неожиданности.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Алекс с необычной нежностью.
Та вздохнула и удивленно посмотрела на мужа:
— Да. Кажется, я кое-что вспоминала, но не знаю… не уверена, было ли это на самом деле или просто приснилось…
— Расскажи мне, — тихо попросил Алекс.
— Это все очень странно, боюсь, ты будешь надо мной смеяться, но я увидела дверь какого-то дома. Она распахнулась, таинственный человек бросил мне подарок — и тут же исчез. Я была очень маленькой, совсем ребенком. Помню, как я стала разворачивать бумагу слой за слоем. Ее было так много, что я подумала: наверное, внутри нет никакого подарка.
Она умолкла.
— Продолжай, — попросил Алекс.
— Это все. Больше я ничего не могу вспомнить. Он сжал ее маленькую ручку. Глаза его блестели.
— Это удивительное воспоминание, Каро, хотя не знаю, что мы сможем из него извлечь. Но одно скажу сразу: судя по всему, ты шведка, поскольку описала именно шведский рождественский обычай. Он состоит в том, что некий таинственный, сразу же исчезающий человек приносит подарок, упакованный во множество оберток. Это ничего тебе не напоминает?
— Нет… но как приятно узнать о себе хоть что-нибудь!
— Едва ли. У тебя нет акцента, к тому же не так давно все американцы были гражданами других стран. Пересекая океан, каждый привозил с собой обычаи своей прежней родины — возьми, к примеру, бабушку с ее santons.
Каролина улыбнулась, а старушка проговорила:
— Алекс, я что-то устала. Вот посмотрю, как ты зажигаешь святочное полено, а потом, уж не обессудьте, сразу пойду.
Подождав, пока внук отвернется, она подмигнула Каролине. Алекс позвонил Пьеру и, дожидаясь его, налил себе еще один стакан вина со взбитыми сливками, после чего оба исчезли за дверью. Каролина в радостном предвкушении ждала, что будет дальше.
Наконец они вернулись с огромным поленом, которое отнесли в южную гостиную, где камин еще не горел. Лицо старушки осветилось радостью, она взяла Каролину за руку, и они последовали за Алексом и Пьером.
— Любимая, принеси мне несколько сосновых веток, — попросил Алекс.
Каролина, просияв от ласкового слова, бросилась выполнять поручение.
Пока вдоль полена раскладывали зеленые ветки, Пьер созвал слуг посмотреть на торжественный обряд. Алекс подвел Каролину ближе к камину, потом полил полено изрядным количеством хорошего вина. Затем Алексу подали кусок обугленного дерева, и он поднес его к ближайшей свече.
— Традиция, — шепнул он жене. — Это остаток рождественского полена, которое сожгли в прошлое Рождество в доме моих родителей.
Он поднес горящую деревяшку к украшенному полену, и когда то вспыхнуло, все зааплодировали. Внезапно Алекс прижал Каролину к себе и поцеловал. Радостные возгласы зазвучали еще громче, а Каролина залилась счастливым смехом. Потом Алекс взял жену под руку, и они, обойдя всех присутствующих, пожелали всем веселого Рождества и предложили отведать праздничный пунш.
Через несколько минут слуги удалились, унося с собой пиршественную чашу. Бабушка поцеловала Алекса и Каролину и покинула их. Каролина внезапно смутилась, сама не понимая отчего, и стала внимательно разглядывать горящее полено. Алекс подошел сзади и положил руки ей на талию.
— По твоим словам, полено должно гореть все двенадцать дней Рождества, — проговорила она срывающимся голосом.
Алекс коснулся губами ее шеи.
— Надеюсь, так и будет, — ответил он, прижавшись лицом к ее плечу. Почувствовав, как затрепетала жена, Алекс насмешливо спросил:
— Может, это тебе неприятно? И отчего ты так смущена, cherie? Неужели передо мной та же храбрая девочка, которая не колеблясь влепила мне пощечину? Причем, кажется, не один раз!