Каролина
Шрифт:
Накануне королевский судья проехал через город, и Дэзи осталась под впечатлением.
– Вестники так-то с нами не размножаются. – Дэзи поёжилась, представив это. – А тут… Жаль, что от матери ему ничего человеческого не досталось. Такое же чудовище с чёрной душой, как всё их племя. Не знает ни любви, ни милосердия.
Я поддакивать не спешила.
– Мне гранд Айвор показался… – Никак не получалось подобрать слово, я колебалась между «рассудительным» и «учтивым», а в итоге сказала: – Несчастным. Он показался мне несчастным.
– Очень надеюсь! – горячо отозвалась Дэзи, и мне пришлось
Настроение Дэзи переменилось быстрее, чем птица за окном пролетела. На щеках её обозначились ямочки.
– Предлагаю начать его чашкой горячего кофе с маковыми улитками, – я тоже улыбнулась. – Но сперва надо бы выпроводить моего гостя.
С приходом лета и ранних рассветов, одна я спала или нет, Дэзи взяла за привычку приходить ко мне во второй половине ночи. Мы усаживались на широкую постель, расчёсывали друг другу волосы, листали запрещённые книги на мидфордском и разговаривали. Миновали дни, а темы не заканчивались.
Сегодня места нам досталось немного: на кровати, блаженно похрапывая, развалился лорд Стаг из Эллера. Полноватый мужчина с тихим голосом, рано овдовевший и полысевший, он изредка наведывался к нам и каждый раз, смущаясь, просил новую девушку.
«Жизнь так коротка! Как успеть все вина испробовать, все чудеса на свете поглядеть и всех прекрасных девушек поцеловать?» Так лорд Стаг жаловался вчера вечером лентам на лифе моего платья, пока подмешанное в вино зелье Куары не отправило его в мир сладких грёз.
– Разбудим его? – спросила Дэзи лукаво и склонилась над спящим мужчиной.
– Может, тебе лучше вернуться в твою спальню?
Но Дэзи сбросила халат и нырнула под одеяло.
– Думаешь, он расстроится, если проснётся в жарких объятиях сразу двух девушек?
Лорд Стаг не расстроился. После расточительно плотного завтрака (требовалось восстановить силы) он покинул бордель довольным собой и жизнью.
День тёк густым золотым мёдом. Самый длинный в году. Уже завтра светлые часы пойдут на убыль, но сперва мы будем чествовать короткую ночь. Несколько лет назад высочайший указ королевы Кейлет подарил эту ночь нам. Только сегодня межи останутся в тенях Чёрного леса и пещерах Нуррингора, а дозорные вестники не выйдут патрулировать улицы. В городах вспыхнут яркие огни; песни, танцы и веселье покатятся по улицам. Облачённые в свои лучшие платья жители объединённого королевства скроют лица блестящими масками, стирая различия между мидфордцами и рокнурцами, между проигравшими и победителями, между затаившими ненависть врагами… Будто и не было никакой войны.
Ночью я представляла, как могла бы проводить этот день год назад, и год до этого, и ещё раньше. Может, я плыла на корабле под флагом Кануанской империи, а может, танцевала на балу в королевском дворце. Утром я об этих фантазиях и не вспомнила. Не существовало в мире другого места,
За задёрнутыми шторами и запертыми дверями зал борделя превратился в примерочную модного салона. Между столами летали кружевные чулки: недавно Мэрг, воспользовавшись тайными и не совсем законными связями (брови многозначительно изгибались, пока губы беззвучно шептали «контрабанда») добыла партию. Неизвестные заморские мастера вплетали в ткань тягучие нити, и чулки плотно обнимали ногу, держась без всяких подвязок. Их нашлось всего три пары – всем не хватит, но каждой хотелось примерить.
– А после праздника будем носить их по очереди. – Нора со смехом выскочила на середину зала и, подняв юбку, продемонстрировала ноги в нежных кружевах молочного цвета.
– Меня можете пропускать, – заявила Солль. Одетая пока лишь в короткую нижнюю сорочку, она откинулась на спинку стула и высоко подняла голую ногу в изящной замшевой туфельке. – Вы бы видели слюни мужчин, когда подол моего платья чуть-чуть приподнимается и они понимают, что под ним ничего нет. Они даже не лезут в лицо целоваться, начинают с лодыжек, колен… и прежде, чем отрубиться, успевают меня развлечь.
Раздалось несколько смешков, но лёгкая полуулыбка на лице Солль осталась холодной. «Больше никогда», – сказала она мне, впервые спустившись к гостям после выздоровления. Окончания фразы не последовало, но мы обе и так понимали. «Больше никогда» пока давалось легко. Ренфолд не приходил. Миро ещё не вернулся с северной границы. И никто не понимал истинной причины моей радости чулкам без подвязок.
Появление Мэрг с огромной, отделанной бархатом коробкой вызвало хор восторженных визгов. Мы вдруг превратились из шлюх в маленьких девочек, которые тайно мечтают не об уважаемом положении в обществе или кровавой расправе над захватчиками, а лишь о лентах и новых блестящих пряжках.
В коробке оказались золотые карнавальные маски. Они были сделаны из тиснёной кожи, тёплой и мягкой. Маски скрывали половину лица (в праздник нельзя прятать улыбку), а сверху их обрамляли тонкие золотые спицы – солнечные лучи.
– Нужно так погулять этой ночью, чтобы блеском своим разбудить настоящее солнце! – звонко провозгласила Дэзи, разглаживая ладонями складки юбки. – Вдруг оно завтра утром появится из-за туч? Представьте!
– Не появится, – заверила Солль. В красном платье, с роскошными золотыми волосами, она затмила бы небесное светило.
Я подошла к Мэрг. Хозяйка борделя маски для себя не оставила и наряд выбрала повседневный. С оловянным кубком вина в одной руке и дымящейся трубкой в другой, Мэрг со стороны наблюдала за шумливой суетой.
– Этот цвет тебе не идёт, – сообщила она с вялой категоричностью.
– Пойдём с нами на площадь, Мэрг? – Я присела напротив.
Она фыркнула.
– Что я там не видела? А вы идите уже, дайте мне посидеть в тишине. Сегодня наш дом будет пустовать, но кто-то же должен развлекать гостей до вашего возвращения. Парочка угрюмых наверняка пожалует. Я велела Гвину принести из погреба те бутыли с пурпурными печатями. Обычно на такие деньги жалеют, но в праздничную ночь – как знать, как знать…