Карнавал обреченных
Шрифт:
Он жалел, что Репнин оставил Сероглазку в своем имении. Впрочем, девочке нечего делать в промозглой столице в такую холодную хмурую пору. В любом случае он скоро увидит ее, ведь до Захарово не более сорока верст. Главное, поскорее выбраться отсюда.
Неожиданный порыв ветра бросил в окно его камеры осколок черепицы, и стекло треснуло. В ту же секунду в камеру лавиной хлынула вода. Мощный поток обрушился на него с невиданной, сокрушительной силой!
Гигантская волна в считанные мгновения залила пол. Володя отчаянно заколотил кулаками в дверь. Никто не отзывался. Вода стремительно
Р-раз… два! Наконец дверь сорвалась с петель, и мощный поток бурлящей воды вынес Володю в тюремный коридор.
Там воды было меньше, но она с каждой секундой прибывала, хлеща отовсюду. В шум стихии врывался неистовый грохот. Это стучали заключенные, запертые в камерах. Никого из охраны не было видно.
Преодолевая бурлящий поток, Володя добрался до первой двери и, не теряя времени, стал выбивать ее. Через проломленную дверь он помог выбраться заключенному в камере офицеру.
— Вы спасли мне жизнь! — воскликнул он, хватая руку Володи. — Я этого не забуду!
— Потом, потом… Надо помочь остальным.
— Давайте теперь я!
Размахнувшись кроватной спинкой, рослый офицер сбил замок соседней двери и освободил еще одного заключенного. Вскоре были распахнуты все камеры. Никто из офицеров не пытался спастись в одиночку, бросив своих товарищей. А между тем с каждым спасенным узником уровень воды в коридоре повышался с угрожающей быстротой. Вода была им уже по грудь, когда был освобожден последний, двенадцатый по счету офицер. И вдруг Печерский упал, споткнувшись обо что-то, скрытое под водой. Поднявшись на поверхность, он взволнованно крикнул:
— Господа, здесь чье-то тело!
Несколько человек бросились к нему. Поручик снова нырнул и с помощью офицеров поднял потерявшего сознание коменданта Свистунова. Офицеры подхватили его и понесли к лестнице. Поднявшись на крышу, они увидели дрожащую от холода и страха охрану и вместе с ней уже знакомого Володе тюремного писаря. Ждать помощи пришлось недолго.
Через полчаса все они были сняты спасательной командой и доставлены на шлюпках в Петропавловскую крепость до особого распоряжения начальства.
Глава 3
Петербург под водой
Репнин не успел ответить императору. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался взъерошенный горбоносый генерал в мокрой шинели.
— Милорадович! — оторопев, воскликнул Александр Павлович. — Что это значит? Как вы попали сюда?
— Прошу прощения, ваше императорское величество! — по-военному вытянулся генерал-губернатор Петербурга. — Приплыл на катере!
Царь и Репнин переглянулись и разом бросились к окнам. Дворцовая площадь представляла собой море, в котором
— О боже… — прошептал он помертвевшими губами. — Что это?!
— Нева вышла из берегов, ваше величество! Петербург под водой! — отрапортовал генерал-губернатор.
Александр Павлович побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Где maman, Лиз, Микки?
— Не извольте беспокоиться, государь! Августейшей семье ничего не угрожает. В Зимнем дворце залиты только подвалы…
— Нужно спасать бедняков с окраин, — сказал князь Репнин.
— Какие будут указания, ваше величество?! — зычно, словно на плацу, гаркнул Милорадович.
— Тише! Хоть я и глуховат, но не до такой степени. Вам нужны указания? Делайте все, что в ваших силах! Отправляйтесь на заставы, снимайте караулы, поднимайте по тревоге Гвардейский морской экипаж! Главное — не допустить в городе паники и мародерства!
— Слушаюсь, государь!
Милорадович уже направился было к двери, но Репнин остановил его и взволнованно обратился к царю:
— Ваше величество! Возможно, при спасении людей пригодится моя помощь… Позвольте мне сопровождать господина генерал-губернатора, если он не против.
— Весьма рад, князь, — кивнул Милорадович.
— Ступайте! — хмуро ответил царь и обернулся к губернатору. — Да, постойте! Чуть не забыл… Распорядитесь, Михаил Андреевич, чтобы узников Петропавловской крепости временно вывели из казематов на кронверки! А то досужие языки опять приплетут нам какую-нибудь княжну Тараканову!
Когда Репнин и генерал-губернатор вышли из кабинета, Александр Павлович снова подошел к окну и взглянул на бушующую стихию. Брызги волн достигали верхних этажей дворца.
— Это Божий знак… — прошептал он. — Господи, прости и помилуй… Я исполню волю Твою!
Нева яростно бросилась на город. Деревянные мосты были снесены, устояли только каменные. Улицы превратились в бушующие реки, по которым неслись сорванные с причалов большие и малые суда, а также и всё то, что могла увлечь с собой вода: сломанные деревья, домашний скарб. Вот пронеслась полосатая сторожевая будка, на перекрестке крутился обитый черным шелком гроб с серебряными позументами, о его края билась детская деревянная лошадка. Люди искали спасения на крышах домов, стоя вплотную друг к другу, чтобы сохранить тепло. Раздавались залпы пушек из Петропавловской крепости, Адмиралтейства, Галерной гавани.
12-весельный катер Милорадовича, сражаясь с волнами, пристал возле казарм Гвардейского морского экипажа. Навстречу ему, прыгая по высоким ступеням, бежал смуглый темноглазый дежурный офицер. Запыхавшись, доложил:
— Ваше высокопревосходительство! Капитан-лейтенант 8-го экипажа Николай Бестужев!
Николай был старшим братом известного писателя Александра Бестужева-Марлинского. О вольнолюбии братьев Бестужевых Милорадовичу давно было известно из многочисленных доносов «тайных доброжелателей», но генерал-губернатор неизменно бросал в огонь подобный компромат.