Карма

Найт К. А.

— Больно, — шепчу я, приподнимая бёдра, чтобы ослабить давление, потому что штаны впиваются в мой хуй. — Детка, больно, — ною я, тянусь к ней, ища утешения.

Повернувшись ко мне, она мягко улыбается, даже несмотря на то, что её глаза напряжены. Она злится на меня? Мне это не нравится.

— Знаю. Пойдём.

Я поднимаюсь, пошатываясь на ногах, и мир вокруг меня идёт кругом, так что я закрываю глаза. Желудок бунтует, пока всё вертится, пока до меня не добирается её запах. Я зарываюсь лицом в эту мягкость, и всё хорошо, пока не раздаётся «дзынь», а потом мы снова движемся.

Я цепляюсь за аромат Бэкс, игнорируя голоса вокруг, слышу ещё один пик, и затем меня бросают на что-то мягкое.

Я открываю глаза, но свет слишком яркий, от него они слезятся. Жарко, так жарко. Мы в комнате. Номер в отеле? Отлично, она мне нужна. Я тянусь к ней, но она ускользает, тревожно наблюдая за мной.

— Детка, — умоляю я, падая навзничь. Жар становится невыносимым, пока мозг не перестаёт работать. Член упирается в штаны, пульсируя в поисках разрядки, сердце бьётся так быстро, что мне кажется, я сейчас умру, и кожа будто слишком туго натянута.

Я рву на себе одежду, пока пиджак и рубашка не слетают. Штаны слишком тесные, так что я разрываю и их, выгибаясь на кровати. Даже прикосновение воздуха к коже невыносимо. Я хватаю член, – мне нужно облегчение. Сейчас это единственная мысль.

— Иисус, брат! — орёт Нео, но голос тонет, пока я дрочу себе.

— Подожди, ты что, ему руфи¹⁴ подсыпал? Я думала, это яд, — фыркает Бэксли, но её голос где-то далеко. — Эй, придурок, что это за дрянь? — я слышу шлепок, но теряюсь в жаре, который сжирает меня заживо.

— Новая. Я о ней мало знаю. Она должна выводить противника из строя, и он теряет контроль над импульсами. Это как виагра на крэке, — отвечает незнакомый голос, но остальное проглатывает такая глубокая боль, что я реву и корчусь на кровати, а моя рука соскальзывает с ноющего члена.

— Нам нужно ему помочь, — бормочет Кейн, когда я открываю глаза. Они расплываются надо мной, пока я тянусь к Бэксли.

— Так помоги, — говорит она, отшлёпывая мои руки, и я перекатываюсь, скуля, ёрзая бёдрами по кровати в поисках облегчения.

— Он мой брат, — бормочет кто-то. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги ему.

— И охранника тоже приведи, — огрызается она.

— Я не могу позволить им увидеть его таким. Бэксли, ему больно.

— Да блядь, найди шлюху, — отвечает она.

— Детка, — ною я, снова тянусь к ней, и её лицо смягчается, когда она смотрит на меня.

— Я не стану тебя заставлять, чертовка. Мы придумаем что-нибудь другое, — отвечает Кейн, и она переводит взгляд с меня на него, когда волна жара снова накрывает меня.

— Ш-ш-ш, всё хорошо, — шепчет Бэксли. Я даже не осознавал, что издаю какие-то звуки, но её руки ласкают моё лицо. Они холодные как лёд, и облегчение наступает мгновенно. — Всё в порядке. Я с тобой, — она делает голос твёрже. — Очистите комнату.

Слышится какая-то потасовка, затем хлопок, и она улыбается мне, скользя ладонями вниз по моей разгорячённой шее. Я вытягиваюсь и приподнимаю бёдра, нуждаясь в большем.

— Больно, — хнычу я.

— Проклятье! — слышу я её крик, и меня переворачивают.

Чьи-то руки хватают мои и прижимают их над головой. Я задираю голову и вижу там

суровое лицо Кейна, прежде чем кто-то пинком раздвигает мои ноги, и между ними встаёт Бэксли.

— Знаю. Я сделаю так, что станет лучше, — обещает она, скользя руками вниз по моей груди, пока её пальцы не обхватывают мой член.

Её ледяное прикосновение заставляет меня вскрикнуть, и удовольствие взрывается во мне, опустошая, пока я не обмякаю, но жар не уходит надолго, и я скулю, толкаясь бёдрами в её руку, всё ещё твёрдый и страдающий от боли.

— Тсс, всё хорошо, — заверяет она меня, а затем прижимается своим ртом к моему, прежде чем скользнуть губами вниз по моей шее. Она вылизывает и выцеловывает огненную дорожку, и моё желание растёт.

Её язык задевает мой сосок, и даже этого лёгкого давления достаточно, чтобы я подлетел на кровати. Кейн кряхтит, удерживая меня. Напевая под нос, она втягивает мой сосок в рот, прежде чем облизать грудь, отчего мои яйца поджимаются, а бёдра приподнимаются, пока я умоляю её дать мне больше. Её губы изгибаются на моей коже, когда она спускается поцелуями от груди к члену. В тот момент, когда её рука обхватывает основание, моя спина выгибается в экстазе. Наслаждение поглощает меня, а затем её губы смыкаются вокруг моего ствола.

Тяжело дыша, я смотрю вниз, пытаясь вернуть контроль, но жар поглощает меня, когда она вбирает меня в себя до самой руки, втянув щёки. Лёгкое, влажное тепло её рта настолько невероятно, что мои глаза закатываются, и я не могу сдерживаться. Я толкаюсь ей в рот, двигая бёдрами сильно и быстро. Заставляю её принимать меня, толкаясь глубоко в горло. Мои яйца поджимаются, когда жидкое пламя пробегает по позвоночнику, а затем вырывается из меня прямо в неё.

Хрипя, Бэкс проглатывает моё семя, пока я бессильно падаю, скуля, когда член выскальзывает из её рта. Её губы припухли, она смотрит на меня сверху вниз, но жар никуда не делся, и мой член снова твердеет.

— Ебать, — рычит Нео. — Ему нужна киска или успокоительное?

— Нет, я не буду трахать его, пока он под наркотиками. Я не поступлю так с ним, даже если он хочет меня на трезвую голову. Сейчас он не может дать согласия. Я помогу, но я не заберу это у него, — объясняет она, мягко поглаживая мою грудь.

— Малышка, — умоляю я, и она обхватывает мой член, снова доводя меня. Удовольствие стирает всё остальное, кроме её прикосновения.

Движимый нуждой и безумием, я вырываю руки из хватки Кейна и хватаю её. Она вскрикивает от неожиданности, когда я подбрасываю её над собой и прижимаю к кровати, втираясь бёдрами в её задницу, пока её лицо вжато в постель.

Я чувствую руки, пытающиеся оттащить меня назад, но рычу и борюсь с ними, пока ей не удаётся перевернуться и свирепо взглянуть на меня. Блеск чего-то острого прижимается к моей шее.

— Нет, — всего одно слово, но оно вторгается в мой затуманенный желанием мозг, и я обмякаю, позволяя им оттащить меня от неё. Я висну на руках своих братьев, мой твёрдый хер блестит от слюны Бэксли. Моя грудь тяжело вздымается, пока я жадно смотрю на неё, когда она садится, прежде чем сползти на край кровати.