Карма
Шрифт:
— Дотронься до себя, — говорю я, отпуская одну из ее рук.
Она тянет руку и перехватывает нож, и я думаю, что сейчас она собирается перерезать мне горло и искупаться в моей крови, но она подносит лезвие ко рту и проводит языком по сверкающему краю. Она зажимает его зубами, прежде чем опустить руку, чтобы коснутся себя. Она становится такой мокрой от своей кровожадности.
Кто бы мог подумать, что Карма может быть настолько извращенной?
Она сжимает меня еще крепче, быстро описывая круги вокруг своего клитора. Ее губы приоткрылись, и она стонет,
Она кончает на меня, ее спина красиво выгибается, а грудь прижимается к моей. Я забираю у нее нож, обхватив рукоятку и вытаскиваю его изо рта. На мгновение на ее лице появляется страх, но она сразу же расслабляется, когда я провожу лезвием по ее груди.
Затем, не отрывая взгляда от глаз Кармы, я делаю еще несколько толчков и нахожу свое освобождение глубоко внутри нее.
Я остаюсь в ней на мгновение, наслаждаясь ощущением ее тела, прежде чем высвободится. Мы представляем собой кровавое месиво, и всё же я провожу лезвием по ее телу, пока оно не оказывается между ее ног. Я засовываю в нее рукоятку, и кровавая сперма вытекает наружу, когда я трахаю ее до тех пор, пока она снова не начинает стонать.
— Нокс, — шепчет она между стонами.
Я зарываюсь лицом между ее ног. Кончик ножа царапает мое плечо, пока я пожираю, покрытый моей кровавой спермой, ее клитор. Соленый металлический вкус наполняет мой рот, но я не могу придумать больше ничего, чем бы мне хотелось наполнить свой желудок. Я продолжаю поглощать ее, вонзая рукоятку, пока все свидетельства нашего удовольствия не начинают пропитывать кровать.
Мой язык еще раз касается ее клитора, прежде чем снова втянуть его. Ее стоны усиливаются с каждым движением ножа и моего языка.
— Кончи еще, Карма. Испачкай всё мое лицо, и я расскажу тебе, что ты так хочешь знать.
Пар следует за мной по пятам, когда я выхожу из ванной после душа. Когда я захожу в спальню, на коленях у Нокса лежит его гигантский кролик. Я никогда не думала, что найду такую вещь сексуальной, но «никогда не говори никогда». Его растрепанные волосы рассыпаются, когда он склоняется, словно в молитве этому созданию. Я не могу разобрать, что он говорит, но он явно полон такой любви, какой я давно не испытывала.
— Он пытался съесть твоего парня, — говорит Нокс беспечно.
Мой взгляд падает на кровавую кучу, которая уже не похожа на Сэма. Кролик прогрыз дырку в штанине.
— Что мне с ним делать? — спрашиваю я.
— Обычно за мной всё подчищают.
— Кто?
Он пообещал, что расскажет мне всё, что я захочу, и ему лучше сдержать свое обещание. Но мужчины часто готовы сказать со угодно, когда ослеплены похотью. Это не значит, что все данные ими обещания будут исполнены, как
— Это организация, которая управляет этим городом, — осторожно произносит он. — Может быть, даже страной. В ней состоят очень влиятельные мужчины и женщины.
Я так и предполагала, и Сэм с самого начала в это верил.
— Как они себя называют? — спрашиваю я, но на мой вопрос он лишь качает головой. — Не заставляй меня вытягивать из тебя информацию.
Он снимает кролика со своих колен, и животное спрыгивает вниз и стучит своими массивными лапами по деревянному полу, прежде чем умчаться прочь.
— Встань на колени и позволь мне засунуть свой член так глубоко тебе в горло, что ты почувствуешь его в своем животе. Тогда я тебе расскажу.
Он встает и запускает руку в мои волосы, тащит меня к кровати и садится. Окрашенные кровью простыни, его совсем не смущают. Он расстегивает брюки и достает член.
— Если ты засунешь это мне в рот, я его откушу, — огрызаюсь я, сузив глаза.
— Ты не сделаешь этого. Ты отчаянно нуждаешься в том, чтобы узнать имя убийцы твоего отца. В достаточном отчаянии, чтобы взять меня в рот.
Я вытягиваю шею, как будто собираюсь отсосать ему, но вместо этого прикусываю головку.
— Ты действительно хочешь отомстить моему члену, не так ли? — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Отпусти! — кричит он, когда я прикусываю сильнее. — «Исход»! Их называют «Исход»! А теперь убери свои ебанные зубы от моего члена.
Я отпускаю его, и он отводит бедра назад, высвобождая свой член из моего рта.
— Что с тобой не так, Дьявол тебя подери? — рычит он, потирая рукой головку члена. — У меня есть так много других вещей, в которые ты можешь вцепиться, но нет, ты должна вцепиться именно в мои причиндалы. Опять.
Я вытираю губы.
— Я думаю, что мужчины более восприимчивы к допросу, когда их мужественность находится под угрозой.
— Если бы ты похитила кого-то другого, тебя бы уже убили за то, что ты сделала.
— А почему ты этого еще не сделал?
— Мне нравятся немного сумасшедшие.
Я ползу вдоль его тела, и схватив за волосы, прижимаю его голову к кровати. Приподнявшись чуть выше, я приближаюсь к его лицу.
— Тогда будь хорошим мальчиком и сделай меня еще более сумасшедшей, — я нависаю над его ртом, а его руки обхватывают мои бедра.
— Если ты собираешься требовать чего-то подобного, сядь мне на чертово лицо. Я хочу задохнуться под тобой, пока ты кончаешь.
Он хватает меня за бедра и тянет, а затем я переношу свой вес на пятки и падаю ему на лицо. Его язык и губы начинают ласкать меня. Я стону, пока мы боремся за некое подобие контроля или власти. Он выхватывает его у меня, прежде чем отдать обратно.
Я катаюсь по его лицу вверх и вниз, вперед и назад, пока не приближаюсь к новому оргазму. Я играю с ним, освобождая его рот, чтобы он мог сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем задушить его своим весом. И он мне позволяет.