Карма
Шрифт:
Семен Львович смотрел молча, ничего не спрашивал. От всей его манеры, шляпы, подрагивающей на гвоздике, снятых, до блеска начищенных ботинок, не сходящей с лица, но искренней улыбки, даже от опрятной лысины веяло таким старомодным спокойствием, что хотелось ему немедленно все рассказать. И обо всем посоветоваться.
Семен Львович достал кусок сахара, вкусно, с аппетитом хрустнул. После чего улыбнулся:
– Девочка, мне показалось, что я вам нужен, потому что вам не с кем посоветоваться. Однако если вам действительно необходим совет,
Наташа была готова.
– С самого начала, – попросил Семен Львович. – И не упуская деталей. Потому что дьявол, как известно, живет именно в них.
И Наташа начала рассказывать. Про все. Про «Обдирочную», про страшный диагноз, про свои метания. Только про свое решение мстить и про все то, что следом за ним последовало, рассказывать постеснялась. Успокаивала себя тем, что все это к главному вопросу отношения не имеет.
Главный же вопрос был такой: какая связь между приходом в ее сон Пестеля – а Наташа уже твердо была уверена, что ей снился именно он, – и наступлением болезни? Почему судьба подала ей знак именно с помощью человека, которого она так полюбила?
Когда в рассказе появился Пестель, Семен Львович спросил:
– Что вы знаете об этом человеке?
«Он – самый лучший, умный, тонкий и все понимающий!» – хотелось крикнуть Наташе.
– Он – из детдома, – ответила она. – Работает бухгалтером в фирме Саморяда…
– Это я знаю, – сказал Семен Львович. – Я смотрю телевизор. – Вдруг посмотрел на Наташу пристально: – Я задам вам вопрос, а вы отвечайте на него сразу, не задумываясь. Это очень важно, не задумываясь. И конкретно. Без общих слов. Готовы?
Наташа кивнула.
– За что вы полюбили этого человека? Только быстро.
– За понимание, – ответила Наташа, не задумываясь. – Мне показалось, что он понимает меня так как никто другой никогда не понимал. И еще он – добрый, и еще…
– Это уже лишнее, – отрезал Семен Львович. – Продолжайте.
А продолжать, собственно, было нечего. Рассказ закончился. Пришло время подбираться к самому главному вопросу.
– Семен Львович, вы верите в то, что судьба подает нам знаки?
– Вы меня хотите спросить про другое. Вы меня хотите спросить: может ли ваш любимый человек стать вестником вашей болезни. Так?
– Так.
Семен Львович удовлетворенно откинулся на диване:
– Только вот объясните мне, Наталья Александровна, отчего это вы решили, будто этот декабрист стал вестником болезни? Законы тонкого мира людям совершенно не ясны, но мы не можем исключать, например, того… – Семен Львович замолчал и задумался, будто придумывая нечто невероятное. – Мы не можем исключить, например, того, – повторил он, – что ваш возлюбленный был не вестником болезни, а ее причиной.
– Как это? – не поняла Наташа. – Для того чтобы заразиться СПИДом, надо… Ну, вы сами знаете, что надо, а мы…
Семен Львович смотрел иронично, и этот взгляд заставил Наташу
– Понимаю, Наташенька, что вы имеете в виду. Только, понимаете ли, СПИД – болезнь настолько неизученная, в ней столько загадок, что ни один разумный человек не станет утверждать, будто он понимает что-то про СПИД. Даже то, что кажется другим совершенно очевидным. Как и почему люди заражаются СПИДом? Для меня лично это – вопрос. – Семен Львович явно оживился. – Вот смотрите. Всю жизнь я лечу животных. Чем я их лечу? Человеческими лекарствами. Люди и собаки болеют одними и теми же хворями, и проходят они у них очень похоже. А вот СПИДа у животных нет! Вы мне возразите, что вирус ВИЧ нашли у шимпанзе и многие считают, что именно с обезьян началась эта ужасная эпидемия…
– Я этого не знала, – честно призналась Наташа.
Но ее признание вовсе не интересовало Семена Львовича.
Он оживленно продолжал говорить свое:
– Да, шимпанзе являются носителями смертоносного вируса. Это так. Но вирус не вызывает у них болезни. Парадоксально, не так ли? Шимпанзе от СПИДа не умирают. Собаки, лошади, козы, свиньи вообще не знакомы с этим недугом. Отчего так? На этот вопрос есть два ответа. Первый. Известно ли вам, что многие ученые считают, будто вообще никакого СПИДа нет в природе?
– Как это – нет?
– А вот так! Нет. Я читал статью одного провинциального патологоанатома, который вскрыл десятки людей, умерших от СПИДа, и ни у одного из них, представьте, не обнаружил собственно признаков этой болезни. Как вам объяснить?.. – Семен Львович на мгновение задумался. – Понимаете, когда человек или животное заболевают инфекционной болезнью, у них меняется клетка. Любой специалист легко сможет определить, болен человек гепатитом или, скажем, гриппом. При ВИЧ-инфекции никаких микроскопических изменений в клетке не обнаружено. Вируса ВИЧ никто не видел.
– Но ведь есть всякие картинки в книжках, – ошалело возразила Наташа.
– Многие ученые считают, что это – компьютерная графика. Они уверены, что «чума ХХ века» – не что иное, как мощная акция фармацевтов. Лекарства от СПИДа до такой степени ослабляют организм, что человек действительно умирает. Я специально изучал эти, с позволения сказать, снадобья. У этих лекарственных препаратов такое количество побочных эффектов, что они и вправду могут даже здорового человека довести до бог знает чего. Вот вы, например, как лечитесь?
– Никак, – пискнула Наташа.
– А чувствуете себя как?
– Нормально.
– Вот видите. Однако на вопрос: «От чего животные не болеют СПИДом?» – есть, как я уже сказал, два ответа. Видите ли, в животном мире вообще нет понятия нравственности. Ученые вообще сомневаются, умеют ли животные любить, но то, что им неизвестны зависть и предательство, это совершенно точно. Если предположить, что СПИД все-таки существует, в чем я лично глубоко сомневаюсь, то эта болезнь есть результат некой неправильной жизни людей, так?