Карма
Шрифт:
Такой план Наташе очень нравился.
– Планы у меня теперь одни, – сказал Пестель. – Биться с Саморядом не на жизнь, а на смерть. Причем на его смерть.
– А это не опасно? – спросила Наташа.
Спросила, прекрасно зная ответ. Но в ее картине счастливой жизни женщина должна была волноваться за мужчину и непременно задавать ему такие вопросы.
С того самого мгновения, как Наташа утром увидела в своей постели Пестеля, ей все время казалось, что она играет роль. И эта роль ей определенно нравилась.
Она поцеловала Пестеля у двери, пообещав
Постояла у окна, помахала рукой.
Подумала: «Как странно я прожила жизнь! Все мои любовные истории – это истории про мужиков, которые обижали меня, а я им мстила. Я прожила жизнь почти до конца и впервые провожаю мужчину, стоя у окна! Как такое могло случиться?»
И еще подумала: что бы ни сделал Пестель дальше, она ему мстить не будет. Никогда.
И еще удивилась, что не может определить жанр того, что происходит у нее с Пестелем. Это явно был не роман, и не повесть, и, конечно, не поэма.
Может быть, сказка? Обыкновенное чудо?
Звонок в дверь раздался некстати.
А ведь все было так хорошо распланировано. Сначала залечь в ванну с каким-нибудь бессмысленным детективом. Потом готовить ужин. Потом ждать – одновременно с тоской и радостью. Здорово!
А тут – на тебе! – пришел кто-то.
Еще надеялась, что это какой-нибудь очередной «озабоченный» по «дверному объявлению». В глазок посмотрела. Матерь Божья! Цветков.
Решила: «Ну, понятно, сейчас ругать будет… Мол, на работу не ходит который день… То да се… Только чего сам-то припилил? Мог позвонить, вызвать, как и положено начальнику».
– Извините, у вас телефоны все отключены, а мне надо с вами поговорить, – сказал Цветков, будто отвечая на незаданный вопрос. – А гадость на двери – подарок от Артура?
Наташа кивнула.
– Что ж не сказали? Я бы уж давно мастера прислал. – Цветков впечатления грозного начальника не производил. Наоборот, было очевидно, что он старался произвести впечатление доброго приятеля.
Газету сразу протянул, «Желтый тупик». А в ней – на первой полосе! – Указ Президента о награждении врача больницы имени Фасовского Сунько Д. И. орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени, а также интервью с министром здравоохранения, в котором тот восторженно говорит, что Денис Сунько являет собой образ настоящего русского врача и что только такие люди…
Наташа не сразу, но вспомнила Сунько, особенно как тот мечтал попасть на страницы газеты, и усмехнулась:
– Не дай бог, если он – символ настоящего русского врача. И ведь что самое обидное? Наверняка в той же Фасовского есть настоящие доктора, которые работают, а не пиарятся. Но их никогда не отметят. Никогда.
– Что вы имеете в виду? – не понял Цветков. – Я хочу искренно поздравить вас, Наталья Александровна. Мы хоть и желтая пресса, а смотрите: какой эффект! И главное, какая скорость! Только вышел ваш очерк, и – пожалуйста.
– Так им же пример нужен, яичко – к Христову дню…
Цветков тему продолжать не стал. Сел молча. От чая не отказался. Пока чайник закипал,
На Наташин вопрос: «Вам с лимоном?» – ответил неожиданно:
– Наталья Александровна, я развожусь со своей женой.
Наташа не знала, как реагировать, и поэтому отреагировала глупо:
– И чем я могу вам помочь?
Цветков посмотрел выразительно. Наташе стало неловко. Решила выкрутиться и, конечно, выпалила еще одну глупость:
– Извините, Алексей Николаевич, но я не знаю, что в таких случаях делают: поздравляют или сочувствуют…
– Да я сам не знаю… – Цветков встал, походил, снова сел. – Дело в том, что я не просто так развожусь, а чтобы жениться на вашей подруге.
Оп-па! Цветков женится на Ритке! Какой причудливый получился узор.
– Я давно искал… Как сказать? Ну, нормального человека… Я вам уже говорил когда-то…
Наташа вспомнила, как в день рождения Цветкова главный редактор приставал к ней среди компьютеров и действительно что-то такое рассказывал про родителей-геологов и про то, что ищет нормальную женщину, с которой хотел бы слиться во всех смыслах.
Господи, как же давно это было! Словно в иной жизни…
– Я даже лозунг в кабинете снял. – Цветков улыбнулся почему-то виновато. – Помните еще, какой лозунг у меня висел?
– «Деньги утешают лучше, чем слова», – пожала плечами Наташа. – А это при чем тут?
– Просто, пообщавшись с вашей подругой, я понял, что это – глупость. Самое главное утешение именно в словах. Проблема состоит в том, чтобы найти того, кто умеет эти слова говорить.
– Да уж, что-что, а поговорить Ритуля умеет. – Наташа поняла, что сказала как-то слишком зло, и тут же добавила с улыбкой: – А вообще, я вас поздравляю. Ритулька – замечательный человек!
Цветков оживился:
– Так вы на нее совсем не злитесь?
– За что? – напряглась Наташа.
– Да я не знаю… Она деталей не раскрывает. Нервничает только очень и тексты произносит, как героиня плохого боевика: «Я ее предала! Она не простит мне предательства!»
– Вот оно как. Вы, оказывается, не просто так пришли, а как парламентер?
– Ну, типа.
Пожалуй, впервые в жизни Наташа видела смущенного Цветкова.
– Ну, тогда, господин парламентер, передайте, пожалуйста, Рите, что я не только не злюсь на нее, но я ей чрезвычайно за все благодарна. Вы даже можете передать: благодаря ей, я поняла, что в мире все-таки существует любовь.
Цветков оживился:
– Надо же! Мы сделали один и тот же вывод, благодаря одному и тому же человеку… – Цветков вскочил. – А может быть, вы сами ей все скажете? Понимаете, она так переживает, а я не могу, когда она переживает, у меня просто из рук все валится.
– Чего она переживает-то, дуреха? – Наташа потянулась к телефону.
– Она внизу сидит, в машине. Ждет, позовете вы ее в гости или нет.
Потом Цветков привел Риту. Рита вид имела виноватый. На Наташу смотреть боялась. Так, почти не глядя, Рита увела подругу в другую комнату, начала извиняться: