Карма

Максимов Андрей

Павел Иванович не выдержал:

– Иван Петрович, устал. Спать хочу. Извините.

Павел Иванович посмотрел в окно.

Как только зеленая ободранная «шкода» уехала и Павел Иванович проводил ее глазами, он понял, что начал скучать по Наташе.

Павел Иванович знал: начинаешь скучать по кому-то – первый признак того, что человек этот пришел в твою жизнь. Павел Иванович не желал видеть никаких пришельцев в своей жизни.

Лепая-нелепая, но это была его жизнь. Она строилась так, как он хотел. А тут – здрасте вам! – придет баба и начнет переделывать его жизнь под себя. Ну а потом обманет, конечно: на то они и женщины,

чтобы обманывать, а он останется с этой переделанной жизнью все в том же одиночестве.

Так зачем тогда париться и начинать то, что хорошо известно, как закончится? Ну и чего нервничать, маяться? Забыть – и нет проблем.

Забыть. И нет проблем. И не надо.

А может быть, радость, которую он испытывал так долго, была радость перед встречей с ней? Предчувствие хорошего – это было предчувствие встречи с Наташей?

Бред. Глупость. Идиотизм. Вообще, ему плохо. Его Саморяд подставил под пулю. У него рука болит.

– Мне очень плохо, – вслух сказал себе Пестель.

И улыбнулся.

Едва въехав во двор, Наташа увидела возле своего подъезда две фигуры: мужскую и женскую. Мужчина обнимал женщину и что-то шептал ей на ухо. На это можно было бы не обратить никакого внимания, если бы женская фигура так не напоминала Риткину, а мужская… Нет, это невозможно!

Рита бросилась к Наташе, обняла, защебетала:

– Боже мой, солнце, я чуть с ума не сошла! Я тут купила винища, мы с Анькой сели на тебя смотреть.

Вначале все было так здорово, я приготовилась балдеть, только мы с Анькой чокнулись за твой прикид – раз! – все вырубилось… А потом такие страсти начались в «Новостях». Я тебе звоню, мне говорят: «Абонент выключен или временно недоступен». В свете «Новостей» эти слова показались мне подозрительными. Звоню домой, автоматический ответчик отвечает какую-то лабуду.

Наташа попробовала прервать этот поток:

– Извини, Ритуль, совсем забыла про тебя, а мобильник вырубила… – Наташа оглядела Риту. – Слушай, а ты чего сегодня так прилично одета?

На Рите действительно была строгая длинная юбка и не менее строгая блузка.

Наташин вопрос Риту возмутил:

– Ты чего? В стране такое творится, а я мини, что ли, надену? Дальше слушай. Я – девушка волнительная, с первого раза не успокаиваюсь никогда. Помчалась в редакцию. Туда фиг войдешь. Звоню, спрашиваю: «Жива?» Мне отвечают: «Информацию личного характера о наших корреспондентах не даем!» Я – им: «Какая, на фиг, личная информация?

Это всю страну волнует!» Трубку вешают. Тут, к счастью, Алексей Николаевич вышел. Я – к нему. Вижу: приличный человек, а меня к приличным, сама знаешь, всегда тянет. Говорю: мол, я ближайшая подруга Наташи. А он, оказывается, тоже волнительный – к тебе едет. Ну, я взялась дорогу показать. Стоим тут вдвоем, нервничаем… – И Рита лирично улыбнулась.

Цветков топтался у подъезда, с трудом преодолевая неловкость. Наташа попробовала улыбнуться по-доброму, подошла, пожала своему начальнику руку.

– Здрасте, Наталья Александровна, – буркнул Цветков и снова замолчал.

Пауза затягивалась.

– Ну что же, пойдемте чай пить, – сказала Наташа, изо всех сил изображая радушную хозяйку. – У меня, правда, к чаю ничего нет, но…

Цветков прервал:

– Спасибо, Наталья Александровна, но вы, наверное, устали. А вам еще материал писать в номер. Запланировали разворот. Напишете?

Наташа

кивнула.

Цветков взял ее за руку, отвел в сторону:

– Вы извините, Наталья Александровна, за вопрос, но… Мне кажется, только совсем заторможенный мужик, познакомившись с вашей подругой, может этим вопросом не заинтересоваться. Маргарита замужем?

Наташа посмотрела на Цветкова, словно оценивая. Рита, прекрасно понимая, что речь идет о ней, отошла в сторону, делая вид, что рассматривает беззвездное, задымленное московским смогом небо.

Наташа еще раз осмотрела Цветкова и сообщила без тени улыбки:

– Даю полную информацию. Рита – моя ближайшая подруга. Человек уникально хороший, нынче таких не делают. Пол – очень женский. Возраст – самый подходящий для серьезных отношений. Разведена, то есть настрадалась и больше страдать не хочет. Муж – мелкий бизнесмен по кличке Алик. Отношения поддерживают. Алик даже знакомит Ритку со своими бабами. Рита рада бы познакомить Алика с каким-нибудь своим мужиком, но не с кем. Имеется дочь Анька, девица хорошая, но резкая. Ритка нуждается в мужском плече, то есть в поддержке, а не в том, чтобы ей в очередной раз дали по зубам. Любой человек, обидевший Ритку, во-первых, совершит большой грех, во-вторых, автоматически станет моим злейшим врагом. Еще вопросы, Алексей Николаевич?

Цветков слушал завороженно, смотрел восторженно.

Когда Наташа закончила свою речь, произнес тихо:

– Вы – чудесная. И чем это я вам так не приглянулся?

Пока Наташа думала над ироничным ответом, подскочила Ритка:

– А чего это вы девушку бросили? Мне одиноко и страшно, как белому медведю в пустыне.

Наташа махнула рукой – пока! – и направилась к подъезду.

Цветков и Рита уходили через двор, то пропадая то, вновь возникая в прыгающем свете фонарей.

Наташа зачем-то долго смотрела им вслед. Старалась не думать о том, что вот ведь есть люди, у которых нормальная жизнь: захотели – и устроили роман. Кончится все, конечно, как всегда, то есть плохо, но пока это «плохо» наступит, будет какое-то время хорошо или даже очень хорошо. А у нее «хорошо» уже не случится никогда.

Рита вдруг отделилась от Цветкова, бросилась к Наташе.

Еще не добежав, начала шептать:

– Слышь, я, может, чего не так делаю? С Лешей? Я просто подумала: ну… у тебя… эта… Как бы сказать? Короче, ты вряд ли сейчас роман будешь заводить, правильно? А я…

– Чего ты несешь, Ритуль? Дай бог, чтобы у вас все сложилось. Кстати, он уже успел тебе сообщить, что женат?

– Я, конечно, произвожу впечатление непроходимой дуры, но даже я понимаю, что такие мужики в одиночестве не валяются. И чего? Жена – не стена, можно отодвинуть. Но он такой мужик… Я тебе как краевед говорю… – Рита прервала поток слов, посмотрела серьезно, глаза ее на мгновение повлажнели. – Спасибо тебе, Натусь.

Войдя в квартиру, Наташа не стала зажигать свет и зачем-то подошла к окну.

Рита целовалась с Цветковым. Сверху они казались маленькими, беззащитными и грустными. Но грустными были как раз не они.

Включила компьютер. И тут зазвонил телефон:

– Добрый день, Наталья Александровна! Вас беспокоят из газеты «Вечерний город». Мы хотели бы взять у вас небольшое интервью в номер. Только что вы смотрели в глаза смерти. Скажите, что вы испытали в этот момент?

Буркнула:

– Я интервью не даю, а беру.