Карлики

Пинтер Гарольд

Глава пятая

Пит посмотрел поверх ее тела на горбатые тени, заполняющие комнату, а потом, собрав рукой ее волосы, раскидал их снова по подушке. За оконным переплетом была видна полоска луны. Она прижала его к себе. Он положил голову ей на грудь. Над ними, проникая через открытое окно, веял легкий ветерок. Она смотрела поверх его головы на стены. Ей не были видны в темноте места, где стены сходились. Они казались одновременно далекими и близкими. Она посмотрела на сводчатый потолок. Неясный силуэт, свисающий с потолка, постепенно

растворялся в окружающей темноте, превращаясь в выпуклую тень. Вдоль стены вытянулась еще одна тень, пересеченная отражением лунного света, падающего из окна. Под ее взглядом темнота, нацеленная на их тела, стала рассеиваться и отступать.

– Я стерла темноту с лица земли, – сказала она.

Пит вытянул руки и, сцепив ладони в замок, потянулся.

– И как же ты это сделала?

– Нет, опять темно, – сказала она. – Еще темнее, чем раньше, из-за того, что ты пошевелился.

– Это все жара. Не было бы так жарко, не было бы и так темно.

– Но летом, – сказала Вирджиния, – день не становится ночью. День – это день. А зимой ночь проникает в день. Летом…

– Я не совсем уверен, – сказал Пит, – что согласен с тобой.

Он зевнул и потянулся, упершись ногами в каминную решетку.

– Но ведь сейчас темно. Еще темнее оттого, что мы такие белые, – сказала она.

– Да.

Он притянул ее к себе и поцеловал, потом повернул обратно на подушку и пристально посмотрел в лицо.

– Ты не закрываешь глаза.

– Нет, – сказала она.

– Почему?

– Хочу видеть тебя.

– Зачем?

– Потому что я тебя люблю.

– Да, – сказал Пит, – и я тоже.

Луна заполнила собой все окно. Ее свет падал на них, огибая решетчатую спинку стула.

– Послушай. Ты не веришь, что я тебя люблю?

– А ты любишь?

– А ты не веришь?

– Нет.

– А вот и не угадала, – сказал Пит. – Я тебя люблю.

Он дотянулся до края кресла, вынул из кармана куртки две сигареты, закурил их и вставил одну ей в губы.

– В некоторых отношениях я очень отсталый. Он подождал, пока над ними соберется облачко дыма, и резким выдохом рассек его пополам.

– Но постепенно я просвещаюсь и избавляюсь от своего невежества.

– От невежества?

– Знаешь, наверное, я учусь тебя любить.

– Как это?

– Наверное, ты меня учишь. Кто же еще?

– Я?

– А кто же еще?

Она села и посмотрела на него.

– На днях ты мне сказал, что для тебя я похожа на парня.

– Я сказал – в каком-то смысле.

– Но…

– Я в тот момент думал.

– О чем?

– Я хочу сказать, что это были мысли вслух.

Он опустил голову на подушку рядом с ее бедрами, вытянув ноги к камину, и она, повернувшись, посмотрела на него сверху вниз. Наклонившись, она поцеловала его, а потом снова села прямо. Он опять притянул ее к себе и прижался губами к ее плечу. Ее волосы разметались по его лицу. Он целовал ее груди. Она смотрела в окно. Луна сияла во всем своем великолепии. Она повернулась на бок и легла на него. Его руки обняли ее, они поцеловались и перекатились на подушках. Она сжимала бедрами его

ногу. Они замерли, темная нижняя сторона столешницы нависала над ними, ее руки лежали на его талии. Она провела руками вдоль его тела. Он высвободился из объятий и сел.

– Да, ты очень красивая.

Они передвинулись на подушках и сели лицом друг к другу.

– А что я говорил? – спросил он с улыбкой.

– Что ты думал.

– Нуда.

– Ты все это время думал.

Пит взял сигарету с камина и передал ей.

– Иногда получается, – сказал он, – что ты действуешь быстрее, чем думаешь. Мысленно ты отстаешь от собственного времени и даже не замечаешь этого. Мои внутренние часы, оказывается, давно отстали от моего собственного времени, и я об этом догадывался, но не понимал, что на самом деле происходит. Может быть, просто не хотелось в это верить. Но с некоторых пор я учусь тебя любить.

Вирджиния молчала. Он лег на спину и стал смотреть в темный угол комнаты.

– Ты уверен?

– Нет. Но я хочу верить. И хочу, чтобы ты помогла мне доказать это.

– Да.

– У нас получится. В этом я уверен.

– Ничего не слышно, – сказала Вирджиния.

– Эй.

– Да?

– Я собираюсь остаться на ночь.

– Ты останешься?

– Ну да.

– Я и не припомню, когда такое случалось в последний раз.

– Ну вот, – сказал он, – ты опять.

– Вот опять я, и вот опять ты. Потанцуешь со мной?

– В смысле? Прямо сейчас?

– Да.

– Может, чуть попозже, а? – сказал Пит.

– Ладно.

– Давай выпьем вина.

Он встал, подошел к столу и налил два бокала красного вина.

– Ты очень стройный и очень сильный.

– Твое здоровье.

– Луна так и ходит за тобой.

– Нет, это я попадаюсь ей под ноги.

– Это твое почетное право.

– Ну да, почему бы и нет?

Он встал у окна и посмотрел на улицу.

– Ветра нет.

– Лен однажды сказал мне то же самое, – сказала она.

– Что?

– Он просто посмотрел на меня и сказал, что ветра нет.

– А, – сказал Пит. – Лен. Я завтра вечером с ним увижусь.

Он склонил голову вбок и посмотрел на небо.

– Во всяком случае, все тихо.

– Звучит как-то мрачно, – сказала она.

– Что именно?

– Что ты с Леном завтра вечером увидишься.

– Да нет. Почему? Он сел рядом с ней.

– Кто мы – ты и я? Кто мы, если не просто детали двухместной машины любви?

– Ну нет. Мы наверняка не детали.

– Успокойся. Конечно, ты для меня значишь гораздо больше. Тебе, например, даже не нужно себя украшать – ни внешне, ни каким-то вызывающим поведением. Все это лишнее. Твоя привлекательность совсем другого рода, она чистая. Твое очарование другого сорта.

– Правда?

– Да. Оно существует вне зависимости от тебя самой и от окружающих. Тебе не нужно заигрывать, щекотать нервы, как другим. Это не твое призвание. Тебе написано на роду быть верной ученицей богов. Ты меня слушаешь?

Пит разлил оставшееся в бутылке вино по бокалам. Вирджиния скользнула в постель.