Карл Линней
Шрифт:
«Надо было исследовать вещи, прежде чем можно было приступить к исследованию процессов. Надо сначала знать, что такое данная вещь, чтобы можно было заняться теми изменениями, которые в ней происходят», — так писал Фр. Энгельс о науке XVIII века.
Знать, что такое данная вещь и как ее назвать, — вот это и сделал лучше всех Линнеус.
Искусственная система, дала огромный толчок к созданию естественной системы. Она дала возможность исследователям воспользоваться колоссальным объемом накопленного в науке и двинуться дальше, к новым фактам.
Настойчивым призывом искать сходство
Однако не будем думать, что путь науки был так ясен и прост. Были и черные полосы застоя и уныния, вызванные все той же системой Линнеуса. Некоторые его особенно преданные сторонники не хотели понять, что система Линнеуса не может быть вечной, ибо истина всегда относительна, что надо идти дальше, не цепляясь за устаревшие идеи, какими бы прогрессивными они ни были в свое время. Люди, стоявшие на такой точке зрения, мешали развитию науки, тормозили движение человечества к знанию, но об этом речь впереди.
Большие задания
«Успеха в жизни достигает тот, кто поставил перед собой большие задания, шаг за шагом идет, — сказал в 1901 году К. А. Тимирязев, — проверяя себя, останавливаясь время от времени, оглядываясь назад и подсчитывая, что сделано и что осталось сделать».
Эти прекрасные слова могут быть полностью и справедливо отнесены к Линнеусу. В молодые годы он поставил перед собой большие задания, диктуемые развитием науки и общества, и все умственные, душевные и физические силы посвятил их выполнению. Такой явилась каждая его книга голландского периода по отношению к будущим трудам.
В «Основах ботаники» на 36 небольших страницах Линнеус излагает свои основные ботанические идеи в виде отдельных положений. По словам автора, «эта маленькая, всего в несколько страниц, работа, составленная из 365 афоризмов, потребовала семи лет и внимательного изучения 8000 цветков». Эти положения автор будет развивать потом в других произведениях.
В «Основах ботаники» Линнеус изложил свое ботаническое credo, принципы и идеи, которыми он руководствуется и будет руководствоваться в дальнейшем, работая в области науки ботаники.
Он формулирует свой взгляд на необходимость установления общепринятой классификации. «Ариаднина нить ботаники — классификация, без которой хаос». И это утверждение Линнеус пронесет через всю свою жизнь. Он говорит об исключительной важности цветка, а в нем — пыльника и рыльца: «Сущность цветка состоит в пыльнике и рыльце, плода — в семени, а размножения — в цветке и в плоде».
«Всякое растение развивается из яйца, как утверждает разум и опыт, что подтверждают семядоли». Надо заметить, что яйцом Линнеус называет семя. В числе положений есть такие, которые и в то время были отсталыми. Подыскивая яркие сравнения, Линнеус называет, например, листья легкими растения, корни — млечными
Одно из положений гласит: «Мы насчитываем столько видов, сколько различных форм было в начале создано». Другими словами, — видов столько, сколько их было создано творцом. А если это так, то значит, виды неизменны. Выдвигая такое положение, Линнеус говорит согласно тому, как мыслило в ту пору подавляющее число ученых, как учила религия.
Большинство людей тогда представляло себе природу абсолютно неизменной, вечно существующей.
…Когда-то творцом были созданы моря, реки, горы, виды растений и животных, и с тех пор все остается неизменным. Хотя отдельные ученые, врачи, философы, писатели высказывались против таких представлений, писали о постепенном развитии природы, все же господствующим было учение о сотворении ее богом. Его безоговорочно придерживался Линнеус в молодости.
Со временем он несколько изменит свои взгляды на эти вопросы, будет шире смотреть на природу; собственные наблюдения заставят его отойти от афоризма: «Мы насчитываем столько видов…» но это случится позднее. Уже в «Основах ботаники» Линнеус пишет, что «разновидность чаще есть произведение культуры», и не замечает, что это положение противоречит идее о постоянстве видов и сотворении их богом. Пройдут годы, и Линнеус придет к выводу, что не только разновидности, но и новые виды могут образоваться в результате скрещивания и изменяться под влиянием условий жизни.
А пока главное для него в другом: в системе, которую он предлагает и которую ему надо хорошо обосновать, чтобы ее приняли другие.
В «Основах ботаники» Линнеус классифицирует и самих ученых-ботаников. Всех их он делит на две большие группы: истинные ботаники и любители ботаники.
Истинные ботаники делятся на собирателей и методистов. Среди собирателей он называет прежде всего древних ученых, затем идут комментаторы, те, кто излагает и поясняет произведения древних авторов, рисовальщики растений, собиратели редкостных растений, каталогизаторы выращиваемых растений, флористы и путешественники.
К методистам Линнеус относит философов — тех, кто обсуждает ботанические темы и кто предлагает различные правила для ботаники как науки. В эту группу входят систематики, в свою очередь, разделяющиеся на большое число подгрупп, в зависимости от того, какую группу растений они систематизируют. Наконец идут номенклаторы, занимающиеся установлением названий растений и их частей.
В заключение «Основ ботаники» автор говорит: «Начала истины в естествознании должны утверждаться наблюдениями». Человек, подсчитавший и внимательно изучивший части восьми тысяч цветков при написании этой небольшой работы, вправе так сказать!
365 афоризмов Линнеуса — по существу проспект будущих работ, задание ученого самому себе для дальнейших исследований.
В другой книге, вышедшей в свет в том же 1736 году под названием «Ботаническая библиотека», снова появляется классификация ученых-ботаников, но только уже очень подробная, на 164 страницах.
— Помилуйте, он распределяет по группам и ботанистов! Вот потеха! — открыто смеялись одни.
— К чему эта систематизация ученых? — недоумевали другие. — Все его страсть классифицировать!