Каркаджу
Шрифт:
Коби отшвырнул его в снег.
— Дурак! — заорал он. — Ничего у нас не осталось. Надо идти, не теряя времени, к хижине Гранитного Утёса.
— Это что, Кри Чарли ограбил тайник? — Смельц чуть не плакал.
— Нет, это росомаха влезла на дерево, — рявкнул Коби.
— Но ведь ты говорил, что они не лазят по деревьям. — Смельц тщетно старался подняться. — Я не могу идти дальше. Я умираю от голода. Мне нужно поесть и отдохнуть…
Коби нагнулся и крикнул ему в лицо:
— Ты должен идти!
— Может, мы что-нибудь найдём… Наверное, хоть что-то да осталось, — лепетал Смельц, с надеждой оглядываясь
Коби швырнул ему топор.
— Расчисти кустарник под деревом и наруби веток. Разведи костёр, а я пока пойду посмотрю вокруг. Мы сделаем привал ровно на полчаса.
Смельц схватил топор и бросился к ближайшей ели. Сухие ветки разгорятся быстро, а потом можно будет подкинуть сучьев потолще. Коби описал круг и направился к деревьям, где вчера привязал собак. По пути он внимательно всматривался в сугробы. Каркаджу, конечно, зарыл свои трофеи в снег. Он раскидал ногой два сугроба. Под ними ничего не оказалось. В третьем он нащупал что-то твёрдое. Это был кусок копчёной грудинки. Коби сунул его под мышку и пошёл обратно к тому месту, где Смельц разводил костёр.
Когда он вернулся, языки пламени уже поднимались в снежный воздух.
— Не ожидал от тебя такой прыти, — проворчал Коби. Он швырнул мясо на снег. — Вот тебе кое-что поесть.
— Уж я бился, бился… — Смельц жалко улыбнулся. — Мне просто повезло. Разжёг костёр последней спичкой.
Коби сунул руку за пазуху и снова насупился. Вытащив руку, он разразился неприятным смехом.
Они накидали в костёр побольше хвороста и сделали из снега стенку, чтобы защититься от ветра. Коби нарезал ещё веток и навалил их поверх снежной насыпи. Смельц бросил на угли замороженную грудинку. Оба придвинулись поближе к костру, чтобы лучше согреться, и, глотая слюну, смотрели на дымящееся мясо. Вдруг Смельц отшатнулся. Лицо у него перекосилось.
Коби принюхался и грубо выругался. Невыносимая вонь поднималась от жарившегося мяса. Это был запах мускуса — отвратительный и удушливый.
Коби нагнулся и пинком выбросил мясо на снег.
— Проклятая росомаха изгадила-таки твой ужин, — коротко сказал он.
Смельц глазами, полными отчаяния, проводил мясо. По запаху он понял, что мясо негодно в пищу, даже если его удастся как-то проглотить.
— Лучше приляг и отдохни. — Голос Коби, казалось, помягчел. — Впереди у нас тяжёлый переход.
Он сел и подкинул ещё несколько сучьев в пылающий костёр. Смельц потянулся, с наслаждением ощущая тепло, проникавшее сквозь толстую одежду. Устроившись поудобнее, он начал сжимать и разжимать пальцы, отогревая руки. Постепенно им овладела страшная сонливость. Голова упала на грудь, и он заснул. Коби бросил остатки топлива в костёр и встал. Долгим взглядом он посмотрел на своего приятеля. На таком морозе Смельц быстро закоченеет. Коби сунул руку под шубу и вытащил две спички, с потемневшим лицом посмотрел он на них и снова спрятал в карман рубашки. В рюкзаке за спиной у него лежали две прекрасные шкуры. Теперь они будут безраздельно принадлежать ему. К тому же, добравшись до Кроссинга, он получит тысячу долларов за медведя. Документ был у него в кармане.
Коби надел лыжи и отправился к перевалу, ведущему в Юнавип. Ветер дул ему в спину. Какое-то время он ещё видел костёр и тёмную фигурку, приткнувшуюся рядом, потом только
Для себя он не видел никакой опасности. Он не раз попадал в такие снежные бури. Ему нужно было только добраться до хижины Гранитного Утёса. Там он найдёт приют и пищу. А Смельц заблудится. Ему не приходилось раньше бывать в этих местах. Обычно он не показывал носа дальше торгового пункта.
Коби знал, что, если понадобится, он сможет дойти и до самого Кроссинга. Ему и раньше приходилось проделывать этот путь в непогоду. Это было вполне для него возможно. Он был богатырски сложён и здоров как бык. И ходить на лыжах по глубокому снегу он умел. Он знал, что все испытания выдержит и заработает на этом походе целое состояние — состояние, которое ему уже не придётся делить ни с кем.
Глава 14 • СМЕРТОНОСНЫЕ СТРЕЛЫ
День за днём безжалостно мело. Наконец вьюга улеглась. Холодное солнце роняло слабые лучи на занесённую снегом землю. Вселенная погрузилась в сияющее белое безмолвие. Даже самая старая ель не могла припомнить такого глубокого снега и такого лютого мороза. От холода потрескивали, звенели деревья. Всё живое попряталось. Голод в белом саване пришёл в горы. Смерть подстерегала за каждым кустом обитателей безмолвных просторов.
Долина Юнавип в этот день казалась совершенно вымершей. Под вечер над горной грядой показался огромный рогатый филин. Он летел, обмахивая крыльями снег с деревьев. Круглыми злыми глазами оглядывал он землю и щёлкал клювом. Филин привык голодать, но не неделями. Он терпеливо взмахивал сильными крыльями и был готов броситься на любую живность.
Каркаджу вылез из узенького елового перелеска и окинул взглядом сверкающий мир. Впервые за много месяцев он был по-настоящему голоден. Филин описал круг и камнем ринулся вниз на Каркаджу, со свистом прорезая холодный воздух. Каркаджу приподнялся и зарычал. Он согласен был закусить и филином, хотя обычно пренебрегал такой пищей.
Но филин уже понял свою ошибку; он сначала замер в воздухе, а потом круто свернул вправо. Если бы у него хватило смелости, он с удовольствием изорвал бы неуклюжего чёрного зверя в клочки. Он ненавидел Каркаджу. Эти два лесных разбойника были чрезвычайно похожи друг на друга — с одинаковой неутомимостью преследовали жертву и нападали с одинаковой яростью.
Каркаджу ушёл обратно в своё укрытие. Выходить на охоту было ещё рано — солнце стояло слишком высоко. Его глаза не выдерживали такого яркого света. Уже через полчаса нестерпимое сияние снега и солнца ослепили бы его. Филина в полёт над сверкающими горами толкнул лютый голод.
Злобно ворча, хищник улёгся и стал ждать наступления темноты. Никогда раньше не случалось ему ощущать такой мучительной потребности в пище. Не раз, бывало, ему хотелось есть, но до сих пор он никогда ещё не встречался лицом к лицу с настоящим голодом. Всю последнюю неделю долина Юнавип была похожа на кладовую, из которой вынесли все припасы.