Каритас
Шрифт:
А ещё выше простиралось бесконечное небо, с тихо ползущими по нему серыми облаками. И вдруг всё вокруг стало таким мелочно-суетливым, ничтожность которого несравнимо с высоким, бесконечным небом. "Как тихо и торжественно! Так вот ты какое, небо Аустерлица!" — подумал про себя Артём и несколько секунд тихо наслаждался высоким небом. А затем, будто его кольнул кто-то, вспомнил лицо Каритас, ощутил вкус её губ, запах тела и нежный голос. И всё, что он знал ранее, потеряло смысл. И пропала торжественность. И это небо стало чудовищно мелочным, как и всё остальное,
В шесть утра проснулся, хорошенечко выспавшийся и отчего-то довольный собой, Коля. Братья молча позавтракали, убрали волшебные плащи в рюкзак и двинулись в путь, предчувствуя нечто новое и странное. Опять ожидание неизвестности лёгкой, волнующей стихией нахлынуло на них.
Подойдя к Гномьему проходу, они в нерешительности остановились, не зная, как вызвать привратника. Повисло невольное молчание, как вдруг из пещеры выбежало три вчерашних гнома, которые низко поклонились, разводя все свои четыре руки в стороны, но при этом не отрывая жадного взгляда от рюкзака, и ласковым голосом одновременно проговорили:
— Чего желают, господа?
— Нам необходимо… хи… перейти на ту сторону горы, — ответил Коля, еле сдерживая смех.
— Золотой с человека, — хором ответили гномы.
Коля, резко изменившись в лице, хотел было возмутиться, ведь только вчера проход стоил серебряник, но Артём остановил брата — лишние препирательства не к чему, главное — конечная цель.
Братья заплатили два золотых и их любезно пригласили в пещеру. Зайдя внутрь, Артём увидел ещё одного гнома с золотой цепочкой на шее, который также низко поклонился и поприветствовал дорогих клиентов.
— Сюда, пожалуйста, — сказал главный привратник и показал налево.
Там располагалась рельсовая дорога, уходящая вглубь пещеры, на которой дожидался маленький железный вагончик, готовый тронуться в путь по первому желанию клиентов. Гномы побежали к нему, обгоняя и пихая друг друга, и учтиво открыли двери, не переставая кланяться. Ступенек не было, поэтому один из них встал на четвереньки, чтобы клиенты смогли забраться в вагончик. Несмотря на невзрачный внешний вид, внутри оказались очень даже мягкие кресла, обитые красным бархатом — гномы знали толк в комфорте клиента. Артём с Колей уселись поудобнее, и только после этого вагончик медленно тронулся. Со временем он разогнался, равномерно постукивая колёсами по рельсам.
— Как на счёт еды? — спросил Коля.
— Мы же недавно поели? — переспросил Артём, не сразу поняв брата.
— Я клоню к тому, что еды у нас практически не осталось, надо бы прикупить. Может, спросим у гномов?
— Что-то я не доверяю этим существам, одетым в лохмотья, — фыркнул Артём, отошедший от своих ночных мыслей.
— И что теперь? С голода помирать? Или пошлёшь сигнал "SOS" Эрдамасу? Ты же прекрасно знаешь, что за Гномьими горами ещё далеко нет человеческих поселении. Я говорил: надо было брать еду в деревне, — недовольно сказал Коля.
— Знаешь, мне как-то было не до еды, когда Огниус меня
Вместо ответа Коля высунул голову из вагончика и спросил:
— Есть тут кто?
— Чего хочет хозяин? — с жадностью прозвучал тоненький голосок.
— У вас можно закупить человеческую еду? — спросил Коля, не понимая, откуда раздаётся голос.
— Да, конечно. Дайте мне бронзовую, а лучше серебряную монетку, и я вас довезу.
Коля тихо выругался, его стала раздражать жадность гномов и мелочность во всем, что касается собственной выгоды. Он достал бронзовую монету и высунул её из вагончика. Монету тут же ухватила одна из четырёх лап гнома и с силой выдернула, чудом не оторвав руку целиком.
Вагончик куда-то повернул и покатился чуть медленнее. Вскоре начали раздаваться голоса и разный житейский шум, сопровождающий любое поселение. Похоже, братья подъезжали к центру гномьего города.
— Приехали, — сказал всё тот же тоненький голос. Гном открыл дверь, сразу же покорно опустившись на четвереньки, чем охотно воспользовался Коля: сходя с вагончика он "нечаянно" с силой лягнул гнома, припоминая ему ухваченную монетку.
Братья оказались в огромной пещере, кажется, не имевшей границ: потолок терялся вверху, а стены темнели где-то очень далеко. Грандиозная архитектура помещения поражала своей максимальностью, отчего человек, оказавшийся здесь, сразу терялся, чувствуя себя раздавленным. Это место служило гномам одновременно и центральной площадью, и вокзалом, и местным рынком.
То тут, то там стояли палатки и торговые лавочки такие старые и потрепанные, словно пробыли на этом месте уже пару сотен лет. Вокруг каждой палатки с шумом и криком торговали гномы, очевидно, пытаясь взять друг с друга лишнюю монетку. Большинство сделок, естественно, срывались по причине обоюдной жадности, а если и заключались, то оба гнома: и продавец, и покупатель, расходились с таким видом, будто их надули.
Мимо Артёма медленно проковылял старый человек в лохмотьях, сильно нагруженный всякими сумками и накинутым мешком на спине. Сзади него плёлся в таких же лохмотьях, но с несколькими золотыми цепями на шее, перстнями и браслетами непомерно толстый гном с плеткой в руке. Он ударил ей по человеку и гневно крикнул:
— Пошёл, раб!
Проходя мимо братьев, толстый гном низко поклонился и наиласковейшим голосом произнёс:
— Чем могу служить, мои господа?
— За что вы бьёте этого человека? — в возмущении спросил у него Артём.
— Потому что он мой раб, — ответил толстяк, будто это всё объясняло. — Семнадцать лет назад я его перевозил на ту сторону горы, но у него не оказалось серебряной монетки, чтобы расплатиться со мной за перевозку. С тех пор отрабатывает.
Артём хотел было открыть рот, чтобы заступиться за беднягу, но сзади его подтолкнул Коля, предостерегающе прошипев на ухо:
— Пошли отсюда, пока нас не обобрали до нитки. А то будем до конца своих дней таскать мешки с гномьими какашками.