Каритас
Шрифт:
— Сюда нельзя!
— Мне очень нужно! — прошипел Артём, понимая, что его слова мало кого заботят, поэтому сразу поднял кулаки, готовясь ударить охранника, при этом понимая всю обречённость ситуации.
Глядя на его руки, человек в зелёном плаще неожиданно изменил свой тон, учтиво проговорив:
— Извините, господин, за мою недоброжелательность. Мне дали приказ пропускать только человека с серебряным кольцом и никого больше. Простите, что я сразу не заметил его на вашем пальце.
При этом в его голосе прозвучала нотка удивления оттого, что такое
— Он со мной, — небрежно бросил Артём, кивнув в сторону Коли.
Через несколько минут поочередного предъявления кольца на каждом посту, оба брата стояли перед дверьми парадного зала, в котором обедал Артём во время первого визита на Атулису.
Он открыл дверь и замер от изумления, пытаясь понять, что же в действительности происходит и как это понимать: Каритас, живая и невредимая, даже более того — весёлая, стояла посередине зала вместе со своими родителями и дедушкой. Все четверо обернулись на вскрик удивления Артёма. Увидев его, Каритас с ужасом посмотрела на своего отца, который, казалось, был поражен не меньше неё.
— Что здесь происходит? Я спрашиваю: что здесь происходит? Зачем ты разыграла эту комедию пару часов назад? — проорал Артём вне себя от бешенства, похоже, забыв, что перед ним волшебники. — И это так ты меня любишь?! Сначала говоришь, что тебя похищают, а потом мило разговариваешь со своим папочкой.
Он был так разъярен происходящим, что хотел до основания разнести этот проклятый замок и, подбежав к Каритас, посмотрел ей в лицо.
— Посмотри мне в глаза и ответь: что здесь происходит? — чуть ли не крича от злости, сказал Артём.
Каритас медленно и неохотно, словно под давлением, подняла свой взор на него. Артём посмотрел в глаза этой лгуньи, актрисы, которая два часа назад разыграла перед ним трагедию, глаза, которые некоторое время назад были полны любовью. Он хотел отыскать в них ответы на свои вопросы и нашел их…
Артём с ужасом попятился назад, пытаясь что-то сказать, но вместо слов выходили какие-то бессвязные звуки. Он посмотрел на её шею и не увидел там медальона.
— Что… что вы с ней сделали? — заикаясь, спросил Артём у короля. — Где Каритас? Где она?
Тсалвус Первый подошел к нему вплотную и со злостью из-за того, что этот наглец мог погубить "Королевский план", прошипел:
— Пошёл вон, щенок!
В следующее мгновение Артём сделал свою самую большую ошибку: с размаху ударил короля левой рукой в челюсть, отчего тот упал на пол. Через несколько секунд в зал вбежали несколько людей в зелёных плащах и в Артёма полетели серебряные лучи, отчего у него в глазах потемнело, и он потерял сознание.
–
Глава пятая: Самоубийство Каритас
Артём очнулся, лёжа на твёрдой, деревянной скамейке, в тёмном, подвальном помещении без окон, сквозившим сыростью и скользкой влагой. Среди
— Что происходит? — спросил Артём у темноты, пытаясь вспомнить, как здесь оказался.
— Мы в тюрьме, — ответил знакомый голос. Коля поднялся со скамейки напротив и подошёл к брату. — Надеюсь, здесь хоть кормят хорошо.
— Где?
— В тюрьме. Ты пролежал без сознания пару часов. Этот король велел посадить нас сюда и держать до тех пор, пока не решим уйти с Атулисы. Похоже, мы глубоко под землей: пока сюда шли, долго спускались. Ты ему неплохо врезал — это его разозлило… А что за чушь ты наверху нёс про то, что Каритас — не Каритас?
— Это и вправду не она. Я видел её глаза, они чужие. Не знаю, как это возможно, но это не Каритас, а кто-то другой. Тем более у неё на шее нет медальона, — произнёс Артём, медленно возвращаясь в реальность, и посмотрел на свой серебряный кулон: стрелка показывала на север, под ней светились пять девяток. — Вот, смотри на серебряное сердечко. Видишь, стрелка показывает вверх? Это значит, Каритас на севере. А ещё смотри на эти девятки — они показывают количество шагов до неё. Тот человек, который находится наверху, не может быть ей, так как медальон не обманешь.
Коля подошёл и внимательно посмотрел на серебряное сердечко, прищурив глаза.
— Ничего не вижу. Может, освещение плохое или у тебя, ха-ха, третий глаз открылся?
— Вот же, смотри, — сказал Артём, показывая на стрелочку и не обращая внимания на очередную нелепую шутку.
Коля более внимательно осмотрел медальон, теперь уже с двух сторон, провёл рукой по его гладкой поверхности, но не нашёл ничего необычного, даже более того — он не видел, что этот медальон бьётся, словно живое сердце.
— Теперь ясно, почему Каритас сказала, что только мы можем увидеть стрелку и цифры. Ладно, проехали. Давай лучше думать, как нам отсюда выбраться.
Следующие пять минут Артём потратил на то, чтобы полностью осмотреть камеру, в которой они находились: голые, без щелей, выпуклостей или других неровностей, три скалистые стены, пол и потолок, прочность которых не подвергалась сомнению. Вместо четвертой стены — стальная решетка с такой же дверью. Замка на ней не было, вместо этого дверь была привязана к решетке тонкой серебряной нитью. Артём попытался открыть её, но у него ничего не получилось.
— Я уже пробовал, — пробормотал Коля. — Или ты думаешь, что всё то время, пока мы находились здесь, я тихо тебя созерцал?! Я тобой уж двадцать лет любуюсь, ха-ха, надоел уже.
Всё, что было в комнате — это деревянные скамьи у двух стен, возле третьей стоял унитаз.
— Видишь, в камере есть все удобства? — с издёвкой проворчал Коля, пиная "белого друга", а затем, после секундного раздумья, добавил: — Как думаешь, сколько нас будут здесь держать и когда кормёжка?