Карающая Длань

Шутрик Александр

Через какое-то время эльфа бросило в неумолимую дрожь – холоду плевать, за кого браться. Он перестал чувствовать пальцы ног. Пришлось снять сапоги и хорошенько растереть ступни. Но это не особо помогло. Немного теплее стало только после легкой разминки.

Аолнасс снял перчатки и, сложив вместе ладони, принялся в них дышать. Невольно обратил внимание на пожелтевшую и немного сморщенную кожу рук. Все-таки быть смертным ему совсем не нравилось. Его организм стал менее выносливым. Он начал больше уставать, а сон не восстанавливал силы. Самое главное и одновременно паршивое

было то, что его телесная оболочка помаленьку начала изнашиваться, стареть.

– Сколько же мне еще отведено времени? – спросил сам себя эльф и дотронулся до своего лица. С тех пор как Дух забрал у него бессмертие, эльф предпочитал сторониться зеркал.

Вдруг за спиной раздалось веселое чириканье. Аолнасс оглянулся и увидел парочку красногрудых птичек, сидевших на голых ветвях. Эльф не знал, как называются эти птахи, однако они тотчас напомнили ему родной лес.

Углубившись в приятные воспоминания, принц забыл и о холоде, и о том, что он здесь делает. И чуть не проморгал, как на краю площади появился крытый санный возок, запряженный парой вороных лошадей. Он остановился прямо напротив тропки, по которой несколько часов назад к часовне прошел принц. Дверца открылась, и на улицу не спеша выбрался седовласый коротко стриженный мужчина в серых одеждах. Эльф без труда узнал клирика, чей разговор с колдуном он подслушал несколько дней назад.

Несущий Свет внимательно огляделся по сторонам, проделал несколько пассов руками и лишь тогда сказал что-то в сторону экипажа.

Аолнасс затаил дыхание.

Из крытого возка осторожно выскользнула женская фигурка, плотно закутанная в черный длинный плащ. Эльф увидел, как маленькая дамская ручка оперлась на подоспевшего клирика. К сожалению, лицо незнакомки скрывал широкий капюшон.

Парочка о чем-то пошепталась, поглядывая по сторонам, и только несколько минут спустя двинулась к часовне.

Стоило женщине сделать несколько шагов, как острый глаз эльфа тотчас подметил знакомую походку. Первым делом принцу захотелось вскочить и позвать ее, но он вовремя себя одернул – на пленницу она совсем не похожа. Ишь как святой отец вокруг нее вертится – из кареты вышел первым, руку подал.

А что если он обознался и это не та, кого он так долго искал?

Эльф присел. Мысли хаотичным клубком вертелись в голове. Он растерялся, не знал, что делать. Оставалось только наблюдать.

Пока Аолнасс лихорадочно соображал, как ему быть, парочка тем временем подошла к приоткрытым дверям часовни. Чтоб увидеть, что именно они делают, принцу пришлось приподняться. Он понимал, что рискует быть замеченным, но поделать с собой ничего не мог.

Женщина, которую толком так и не удалось разглядеть, начала водить перед дверью руками, а потом вдруг резко вскинула голову.

Нет, лицо ее не открылось, но эльф был готов дать голову на отсечение, что сквозь ткань капюшона она посмотрела прямо ему в глаза. Он просто почувствовал это. Принц быстро откинулся назад, упал на утрамбованный снег, начал прислушиваться – но в часовне было тихо, даже храп пьяного клирика как будто прекратился.

Немного подождав, Аолнасс вновь осторожно

высунулся и только успел заметить, как захлопнулась дверца экипажа и лошади потащили его в обратную сторону.

В этой ситуации эльф долго не раздумывал и не медлил. Подхватив с пола клинок, забросил его назад в ножны и перемахнул на покатую крышу часовни, а с карниза прыгнул в ближайший к стенам сугроб. Приземление получилось мягким.

Выбравшись из снега, принц как мог быстро ринулся вдогонку за экипажем, который уже скрылся из виду. На помощь пришли следы лошадей и колеи, оставшиеся после саней.

Нагнать возок удалось только через несколько улиц. Все-таки бежать по заснеженным мостовым, которые местами превратились в каток, оказалось задачей не из легких даже для эльфа, хотя реакция у него в несколько раз лучше, чем у любого человека.

Возница остановил лошадей в довольно людном районе, как раз напротив церкви с пятью закрученными куполами. Эльф тотчас замедлил шаг, делая вид, что просто прогуливается.

На улицу выбрался только святоша. Он мигом захлопнул дверцу и без оглядки перебежал улицу, а вскоре и вовсе скрылся в стенах храма.

Извозчик щелкнул коней кнутом, и те потащили экипаж дальше.

Эльф преследовал возок на приличном расстоянии, но взглядом не отпускал его ни на секунду. Иногда приходилось срываться на бег, а иногда и вовсе плестись, как черепаха.

Путь оказался неблизким. Сперва экипаж объехал казавшиеся бесконечными стены Второго кольца, потом выехал на набережную Селны и через мост пошел в Пирсы.

Сложнее всего для принца оказалось преодолеть мост – на нем негде спрятаться в случае чего, да и прохожих или всадников было очень мало.

Эльф все же решил не рисковать и даже чуть-чуть отпустил объект слежки вперед. Перешел на бег, только когда возок скрылся из виду за углом первого же здания. Аолнасс быстро добежал до того же угла и чуть не налетел на сам экипаж, который стоял перед неказистой дверью местной забегаловки.

Бросив замызганному мальчугану монетку, извозчик передал ему поводья и кнут, а сам, зевая во весь рот, вошел внутрь заведения. Принц тут же бросился к закрытой дверце, решительно рванул ее на себя, однако внутри оказалось пусто. В сердцах выругавшись и пнув железный остов саней, не обращая внимания на паренька, который смотрел на эльфа глазами-блюдцами, Аолнасс вошел в таверну.

В заведении оказалось душно и накурено до такой степени, что сквозь дым трудно было разглядеть лица ближайших посетителей.

Возницу эльф нашел без особого труда. Тот сидел за одним из дальних столиков, тупо пялился в стенку перед собой невидящим взором и что-то бормотал себе под нос. Посетители за соседним столом, курившие трубки с какою-то сладковатой дрянью, в упор не замечали странного поведения соседа. Хотя сами они выглядели не лучше…

Аолнасс, не стесняясь, схватил парня за грудки и принялся трясти:

– Где она?! Где женщина?! – Ноль эмоций.

Тогда эльф содрал с возницы куртку и разорвал вязаный свитер. На груди красовалось клеймо с головой козла – порабощенный, жалкая кукла.