Каратели
Шрифт:
Ядерная война с буржуинами отменилась вследствие полного и безоговорочного развала СССР. Но путепрокладчики и инженерные машины успели побывать в Зоне.
Схватить дозу внешнего гамма-излучения в десять тысяч рад — это вам не в карман чихнуть. Даже спустя много лет сосновый лес так и остался рыжим. Новые деревья выросли взамен прежним, вывернутым с корнем, но цвет хвои не изменился. Разве что иголки стали длиннее и острее и приобрели твердость стали. Ветви так и норовили нанизать зазевавшегося бродягу. Ну, это и понятно: любое зверье очень даже годится
Кровосос оказался весьма расторопным. С невидимостью у него были проблемы, зато цветом наружных покровов он идеально соответствовал лесу. К тому же все тело мутанта покрывали встопорщенные иглы, которые он активно использовал при нападении. Чую, без ежей в генокоде местных «сосунков» не обошлось. Или они нашли возможность скрещиваться с радиоактивными соснами? Вряд ли это возможно, но всё-таки…
Перед тем как наброситься, кровосос развернулся к нам тылом, присел, обхватив передними лапами колени, и резко встал в полный рост. При этом десятка два игл сорвались с его спины и устремились к нам. Чудо, что никого не зацепило. Видать, Хозяевам Зоны еще нужны каратели.
От усталости меня качало. Как в замедленной съемке я поднял автомат, когда кровосос был всего в десятке метров от меня. Перед тем как нажать на спуск, я поймал взгляд плотоядной твари.
Вы смотрели когда-нибудь в глаза кровососу? Нет? Вот и не надо. Мутант обладает способностью к гипнозу, он мгновенно овладевает жертвой, не давая ей пошевелиться и лишая возможности бежать.
Вот только я слишком устал для того, чтобы бегать Последние пару километров мы просто брели, все больше отдаваясь чувству безнадеги — расстояние между нами и оранжевым бэтээром увеличивалось с каждой минутой.
Да, мутант заблокировал мои ноги с помощью гипноза, но мне это вовсе не помешало расстрелять в него полный рожок. А когда кровосос на ходу принялся разворачиваться, чтобы вновь накрыть нас игольным залпом, я воткнул в его мозг с десяток пуль. Обожаю, когда кровососы показывают мне свой профиль.
Мы просто перешагнули через труп и двинули дальше.
А когда на тропу перед нами вышли двое бродяг, один из них поднял руку в мирном приветствии, у меня буквально выделилась слюна. Поэтому я ничуть не осуждаю Ворона, который тут же вскинул М-16 и нажал, на спуск. Всё-таки Ворон самый опытный из нас. Теперь я понимаю, как он сумел выжить в Зоне один.
— Зачем? — спросил Сван, глядя на сталкера с неодобрением.
Глупый вопрос. Глупый до неприличия.
— Затем, — ответил Ворон, осматривая вещмешок убитых.
Итак, наши трофеи: аж четыре банки тушенки, на резанный батон в вакуумной упаковке, парочка плавленых сырков, литр спирта в пластиковой бутылке, три консервы — килька в томате, сардина в масле и банка красной икры. А также нож, спички, батарейки для фонарей…
Главное, Ворон снял с трупов два пятилитровых бурдюка с водой. И обе емкости почти что полные!
Что ж, сталкеры частенько именно так и пополняют свои запасы. Пуля в сердце, в голову, еще куда-нибудь — самая конвертируемая валюта Зоны, платежное средство, от которого нельзя зарекаться.
Сталкеры презирают мародеров. Типа мы гордые, а они падальщики. Но извините, а чем сейчас занимался Ворон, а? Я не знаю ни одного сталкера (из опытных), которому ни разу не доводилось совершать нечто подобное.
— Почти вышли, — сказал Ворон, разглядывая карту Рыжего леса, найденную в кармане одного из мертвецов. Карта была запаяна в полиэтилен, что позволяло уберечь ее от влаги.
Вообще, куда удобней пользоваться отсканированными картами, залитыми в ПДА, но на трупах ни одного ПДА не обнаружилось. Совсем, что ли, салажата? Денег не хватило на самое необходимое, зато свежего хлеба с собой взяли, идиоты… Если Ворон и испытывал вину за убийство двух сопляков, то совершенно напрасно — эти двое все равно далеко не ушли бы. И патронов у них было всего два рожка. Самоубийцы, ёлы.
— Почти вышли? — Позабыв об офицерской чести, Сван первым испил из бурдюка, затем передал мне, а уж я попотчевал Эмира.
Потом Ворон отхлебнул — считайте, одного бурдюка с водой у нас уже нет.
— С километр еще, потом лес заканчивается. Там, если верить карте, ферма заброшенная. Все ж лучше, чем здесь ночевать.
Сван стащил с трупа черную вязаную шапку. А что, вполне достойная замена потерянной конфедератке. Больше поживиться было нечем: свитера и кожаные куртки нас не заинтересовали — у самих такое же обмундирование.
Для поднятия боевого духа майор велел порезать плавленые сырки пополам и выдать личному составу. Пятьдесят граммов слизкой белесой массы на лицо — вроде и немного, но всё-таки пища.
— А праздничный ужин организуем на ферме. За мной, смертники! Не отставать!
Заночевали в старом коровнике.
Я думал, здесь будет пахнуть навозом, но оказалось, нет, все ароматы давно выветрились. Чтобы занять помещение, нам пришлось согнать с места псевдоплоть, которая здесь обосновалась. Пугливая тварь суетливо удалилась через пролом в стене, резонно решив, что против четверых вооруженных бродяг ей не устоять. Она зачем-то поковыляла к опушке леса, где и нашла свою смерть — на нее напала стая слепых собак.
На ужин ели тушенку, разогретую прямо в банках на костре. Закусывали хлебом. Выпили по сто граммов спирта. На душе стало светлей, и мир вокруг показался всего лишь глупой пародией на фильм ужасов. Как же мало надо человеку для душевного спокойствия: комок говяжьих жил и наркомовская доза алкоголя.
Первым дежурил Ворон. Я в очереди был последним, поэтому не стал терять ни минуты, лег сразу после ужина и тотчас заснул.
Разбудил меня сдавленный хрип. Даже мертвецки уставший и осоловевший от спирта, я не могу расслабиться так, чтобы вообще отрешиться от всего вокруг.